Тот, кто нарушает - Стефани Альвес

самую наглую улыбку в мире.

— Что? Это случайно.

Я зачерпываю горсть глины и размазываю по его предплечью.

— Упс.

Его брови взлетают.

— О, так вот как мы играем?

Прежде чем я успеваю среагировать, руки Райана оказываются у меня на талии, и я внезапно оказываюсь в воздухе, визг срывается с губ, когда он поднимает меня.

— Райан! — смеюсь я, болтая ногами. — Опусти меня!

— Скажи, что я величайший художник современности! — требует он.

— Никогда!

Его пальцы впиваются в мои бока, и я ерзаю, мечась между судорожными вдохами и хихиканьем.

— Ладно-ладно! Ты гений!

Он ухмыляется, опуская меня обратно, руки все еще теплые на моей талии.

— Я так и думал.

Я шлепаю его по груди, но улыбаюсь слишком сильно, чтобы это было серьезно.

Глина размазана по его руке, пятно на подбородке, и я уверена, что выгляжу так же испачканной, но не могу вспомнить, когда в последний раз мне было так весело, занимаясь такой глупостью.

Таким весельем, от которого болят щеки от улыбки, а в животе порхают бабочки.

Райан не отрывает от меня взгляда, смех затихает, между нами. Воздух меняется. Или, может, мне кажется. В любом случае, я это чувствую.

Что-то трепещет в груди, и я знаю без сомнений…

Я могла бы очень, очень сильно влюбиться в него.

Кажется, я уже влюблена.

Мы молчим секунду, прежде чем он наклоняется и целует меня. Его губы теплые. Его пальцы, испачканные глиной, касаются моей челюсти, будто я что-то хрупкое, и, клянусь, земля уходит из-под ног.

Когда мы наконец отстраняемся, я задыхаюсь и на сто процентов краснею как идиотка.

— Это еще за что? — шепчу я.

Райан не отвечает. Просто одаривает меня этой кривой ухмылкой, которая сбивает все мои внутренние настройки, и кивает на гончарный круг.

— Давай, Пикассо. Покажи, как это делается.

Я приподнимаю бровь.

— Хочешь попробовать снова? После всего этого… безобразия?

Райан заходит мне за спину и усаживается на табурет.

— Ага. Я быстро учусь. Учи меня.

Я закатываю глаза, но уже устраиваюсь между его ног, прижимаясь спиной к его груди. Его руки находят мои, направляя пальцы к вращающейся глине. Мы начинаем придавать форму, но сосредоточиться невозможно, когда он так близко, а его дыхание щекочет мою шею.

— Знаешь, — бормочет он, — а это довольно сексуально.

Я фыркаю.

— Мы по локоть в мокрой глине.

Он хмыкает

— Все равно сексуально.

Мы начинаем медленно, наши ладони скользкие от глины, когда мы вместе направляем форму.

— Мы практически воссоздаем «Привидение».

Я тихо смеюсь, слегка наклоняя голову к нему.

— Ты бы мечтал быть Патриком Суэйзи.

Он ухмыляется, и его губы касаются кожи под моим ухом.

— Не знаю, по-моему, я справляюсь неплохо.

Его взгляд перемещается на мои губы. Мой — на его. И прежде, чем я успеваю осознать, он целует меня. Его руки скользят с моих ладоней на талию, и в этот миг остальной мир исчезает. Глина крутится, забытая на круге. Грязь, студия, все причины, почему нам не стоит быть вместе — все исчезает. Есть только он. Только мы.

Его пальцы скользят под подол моего платья, ладони ласкают кожу.

— Ты даже не представляешь, как долго я об этом думал, — шепчет он хрипло, не отрываясь от моих губ.

Я усмехаюсь, прикусывая его нижнюю губу.

— О? И о чем именно ты думал?

Его руки сжимаются на моих бедрах, притягивая ближе.

— О тебе. Вот такой. Немного грязной. Очень возбужденной, — говорит он с грубым рыком. — Думал об этом с тех пор, как увидел тот испачканный глиной комбинезон у тебя в комнате.

Мое сердце замирает. Это было месяцы назад, еще до нашего первого поцелуя, когда мы толком и не знали друг друга.

Я провожу пальцами по его груди, чувствуя, как напрягаются мышцы под моим прикосновением.

— И о чем еще?

Райан резко выдыхает.

— Ты правда хочешь знать?

Я киваю, кусая губу.

Он наклоняется, его голос звучит прерывисто и греховно прямо у моего уха.

— Я думал о том, как возьму тебя вот так. Покрытую глиной, когда мои руки будут везде. О том, как заставлю тебя стонать, пока ласкаю. Доведу тебя до такого состояния, что ты забудешь, как дышать.

Внизу живота разливается жар.

— Ты мастер красиво говорить, — поддразниваю я.

Райан издает тихий, дерзкий смешок, проводя языком по моей губе.

— И мастер доказывать слова делом.

Его губы находят мою шею, целуя, покусывая, оставляя засосы, пока я не начинаю задыхаться. Его руки блуждают, изучая изгибы моего тела. И как раз когда мне кажется, что я сейчас потеряю сознание, он отстраняется.

— Ты играешь грязно, — шепчу я, дрожа от нужды.

Райан ухмыляется, касаясь зубами моей ключицы.

— Я могу сделать все гораздо грязнее, детка.

Я прерывисто вздыхаю, когда он дюйм за дюймом поднимает мое платье, обнажая бедра. Его пальцы впиваются в кожу, большие пальцы ласкают чувствительные места, заставляя меня раздвинуть ноги, пока он прижимается ближе. Я чувствую его — твердого, горячего, тяжелого под собой. Его руки возвращаются на мои бедра.

— Запомни это ощущение, — бормочет он.

Я ошарашенно смотрю на него — сбитая с толку, губы, припухшие от его поцелуев.

— Что?..

Он усмехается, целует уголок моего рта, прежде чем отстраниться. Я издаю тихий звук протеста, мои бедра инстинктивно сжимаются — но Райан просто усмехается, делая шаг назад.

— Не волнуйся, детка, — тянет он, направляясь к раковине в углу студии и включая воду. — Я не собираюсь останавливаться. Просто не хочу трахать свою девочку руками в грязи.

Когда он возвращается, он хватает меня за бедра и усаживает на рабочий стол.

— Какой мой любимый цвет сегодня, Изабелла? — спрашивает он, глядя мне между ног. Я прикусываю губу, качая головой.

— На мне ничего нет.

Глухой стон вырывается из его горла. Он разводит мои ноги и смотрит на то, как сильно я его хочу.

— Черт, — рычит он, проводя большим пальцем по моему влажному, набухшему клитору. — Ты просто изнывала по мне, детка. Так ведь?

Я не могу ответить. Его пальцы двигаются, дразнят, заставляя меня выгибаться навстречу.

— Скажи это, — требует он. — Скажи, как сильно ты этого хочешь.

— Райан...

— Попробуй еще раз.

Я всхлипываю, когда он вводит палец внутрь, растягивая, заполняя меня. Мои бедра дрожат, я вцепляюсь в край стола так сильно, что костяшки белеют.

— Я хочу тебя… Так сильно, — шепчу я.

У него перехватывает дыхание, он берет меня за подбородок и целует, его язык переплетается с моим, пока пальцы продолжают сводить меня с ума.

— Так-то лучше, — бормочет он. — Люблю, когда ты умоляешь.

Я больше