Путешественник - Е. Юань

в воздух, он бесшумно устремился в сторону авеню Ароматных Деревьев.

Прямо в полете Хантли выудил черный платок. Резким, хлестким взмахом кисти он заставил ткань распахнуться, и та, уподобившись самой ночной мгле, виртуозно скрыла их слишком броский силуэт от предательского света багровой луны.

Спустя каких-то семь-восемь минут они благополучно достигли окрестностей дома номер двадцать по авеню Ароматных Деревьев. Искомая мишень располагалась как раз по диагонали, на противоположной стороне.

Дальше они не двинулись. Заставив ковер-самолет бесшумно зависнуть прямо перед густой кроной исполинского дерева, пираты принялись сверху вниз сканировать облюбованную берлогу.

Время текло, минута за минутой. Хантли с пугающей легкостью удерживал контроль над мистическим артефактом, и его духовность даже не думала иссякать.

Долгая ночь медленно близилась к финалу. Горизонт подернулся багровой дымкой предрассветного марева — солнце вот-вот должно было взойти. Шайка «Стального» Маквити уже начала прикидывать, куда бы им перебазироваться, чтобы продолжить слежку при свете дня.

И в этот самый миг чей-то силуэт, низко пригнувшись к черепице, проворной тенью заскользил по крышам, пока не оказался прямо над домом номер пятнадцать по авеню Ароматных Деревьев.

Незнакомец кутался в черный плащ. Выжженные до желтизны брови, пронзительно-лазурные глаза и нетипично мягкие, сглаженные черты лица выдавали его с головой — это был не кто иной, как «Пылающий» Даниц!

С предельной осторожностью оглядевшись по сторонам, пират вскарабкался на торчащую кирпичную трубу. Упершись руками в края, он ловко юркнул внутрь и бесшумно соскользнул вниз.

«И впрямь явился?» — «Стальной» Маквити, «Кровавый Шип» Хантли, Сколл и остальные головорезы разом встрепенулись, мгновенно сбросив с себя сонное оцепенение.

В ту же долю секунды из дымоходов и глухих укрытий тринадцатого, четырнадцатого и семнадцатого домов молниеносно вынырнуло сразу несколько теней. Хищным, стремительным броском они ринулись к пятнадцатому номеру с разных сторон: кто-то с оглушительным звоном вынес окна, кто-то с ноги вышиб парадные двери, а кто-то просочился вслед за дичью прямиком через каминную трубу.

Глава 526

Вечный сон

Архипелаг Ротсид служил не только главным опорным пунктом владычества Королевства Лоэн в центральных водах моря Соня, но и являлся ключевой епархией Церкви Повелителя Бурь. Именно поэтому здесь на постоянной основе квартировал старший дьякон, наделенный правом голоса в совете кардиналов.

Разумеется, морские разбойники калибра адмиралов далеко не всегда удостаивались внимания столь высокопоставленных персон, что уж говорить о каких-то там вторых помощниках да боцманах. Впрочем, дьякон Кордова Ройе принял этот приказ с превеликим удовольствием. Взяв под свое крыло два отряда Уполномоченных Карателей и расчехлив запечатанные артефакты «2–37» и «2–166», он залег в засаду на почтительном удалении от дома номер пятнадцать по авеню Ароматных Деревьев, дабы гарантировать абсолютный, безупречный успех операции.

По разумению Кордовы Ройе, одного отряда Уполномоченных Карателей вкупе с двумя артефактами с лихвой хватило бы, чтобы стереть в порошок свору «Стального» Маквити и «Пылающего» Даница в придачу. Однако тот факт, что дичь вдруг сама начала вынюхивать следы загонщиков, внушал ему смутную тревогу. Интуиция настойчиво шептала, что за этим кроется какой-то подвох, а потому дьякон благоразумно подстраховался, вызвав на подмогу еще одну команду инквизиторов.

«А по правде говоря, здесь за глаза хватило бы и одного „2–37“…» — коротая время в ожидании, внезапно поймал себя на мысли Кордова.

В его глазах эта запечатанная реликвия обещала стать самым настоящим, беспросветным кошмаром для «Стального», «Пылающего» и всей их братии.

Дьякон прикрыл глаза, и в его памяти сами собой всплыли строки казенного досье:

«Кодовый номер: 37».

«Имя: Вечный сон».

«Уровень угрозы: „2“ — Опасно. Применять с величайшей осторожностью и умеренностью. Допуск к использованию выдается исключительно для операций с участием не менее троих оперативников, либо по личному запросу дьяконов и епископов епархии».

«Гриф секретности: епископ, капитан отряда и выше».

«Метод консервации: содержать в кипящей воде».

'Описание: Внешне артефакт напоминает сердце непроницаемо-черного цвета. На ощупь ледяной, сплошь испещрен кавернами и отверстиями. Периодически исторгает звуки, до боли похожие на завывания волынки.

Реликвия берет свое начало в первобытном племени из Западного Балама на Южном континенте. Ведомые своими шаманами духов, туземцы вели весьма специфический образ жизни: спали днем, а бодрствовали исключительно по ночам.

Одна из лоэнских экспедиционных армий, покорив это племя, прибрала к рукам диковину, мирно покоившуюся на жертвенном алтаре. В течение последующей недели в рядах солдат прокатилась пугающая волна помешательств, приступов неконтролируемого безумия и суицидов.

Исследования неопровержимо доказали: любой физический контакт с артефактом неминуемо ввергает жертву в затяжной, беспробудный сон. И если бедолагу не разбудить насильно, он рискует навеки сгинуть в лабиринтах грез. Внешне это проявляется в виде приступов острой тревоги, первобытного ужаса и глубокой прострации, за которыми следует необратимая деградация как рассудка, так и самой физиологии.

Даже те исследователи, которых удавалось вырвать из этого забытья, еще долгое время балансировали на грани, не в силах отличить явь от вымысла. Подобная дезориентация раз за разом оборачивалась цепочкой трагедий, включая, но не ограничиваясь: пылкие признания в любви собственному начальству, попытки поцеловать ядовитых змей, развитие глубочайшей депрессии, забеги нагишом по улицам и попытки принять ванну в крутом кипятке… И если вовремя не услать несчастных подальше в другой город, исход всегда предрешен: либо окончательное помешательство, либо петля.

Артефакт поддается контролируемо применению, погружая всех живых существ в заданном радиусе в единое, общее сновидение… При этом владелец волен в определенных пределах фильтровать цели, ограждая от морока своих соратников… Максимальная дальность поражения ограничена радиусом в пятьдесят метров. Попытка перешагнуть этот предел чревата колоссальной, неподъемной нагрузкой на рассудок самого применяющего, оставляющей после себя неизлечимые душевные шрамы… Вдобавок после использования маг неминуемо проваливается в то самое состояние размытой реальности. Чтобы получить хоть крошечный шанс на исцеление, ему необходимо немедленно покинуть пределы того города, где хранится «2–37».

Многочисленные прецеденты (см. Приложение) доказывают: даже без прямого физического контакта реликвия способна излучать мощнейшее влияние на окружающие массы, и пресечь эту радиацию можно лишь одним путем — непрерывно вываривая сердце в крутом кипятке…'

'Приложение: 1. По своей природе эффект до боли напоминает чары «Кошмара» из Пути Ночи, однако отличается куда более сокрушительной мощью и абсолютной непредсказуемостью.

Инцидент № 1: Дежурный страж имел неосторожность задремать и вовремя не подкинул угля в топку. Пламя угасло, кипяток подостыл, и бедолага мигом начал выкидывать фортеля. Судя по всему, в грезах к нему явилась дама сердца: он принялся истово, с пылкой страстью признаваться в любви собственной латной рукавице, после чего и вовсе попытался склонить ее к плотским утехам; Инцидент №