Путешественник - Е. Юань

вальяжно откинулся на спинку и высвободил незримые щупальца своей духовности.

Голос «Повешенного» в ту же долю секунды обрел кристальную, многогранную ясность:

— Многоуважаемый господин Шут. Идя по следу того самого ключа «вице-адмирала Айсберг», я пересекся в казино «Золотая Монета» с «Пылающим» Даницем. Этот пират проболтался, что оказался в самом эпицентре недавней кровавой заварушки в порту Банси. Более того, он вознамерился объединить силы с неким могущественным мастером, дабы открыть охоту на «Стального» Маквити.

— Смею предположить, что тот самый безымянный соратник «Пылающего» — не кто иной, как ваш избранник. Именно поэтому я осмелился вознести Вам эту мольбу.

— Если мои догадки верны, и вашему слуге потребуется надежное плечо, я с превеликим удовольствием окажу ему любую посильную поддержку.

«Господин Повешенный и впрямь раскусил подлинную личину Германа Воробья… Скорее всего, поначалу в его душу закрались лишь легкие сомнения, но стоило ему закинуть удочку про порт Банси, как Даниц сам с потрохами всё подтвердил… Что ж, так даже лучше. Заручившись поддержкой этого местного тертого калача, охота на „Стального“ Маквити пойдет куда более гладко… Каверзить моему избраннику Повешенному нет ни малейшего резона, покуда его удар не способен дотянуться напрямую до самого Шута… Судя по его подобострастным интонациям и поведению, он всё еще свято верует в мое божественное могущество… Да и брешей в своей легенде я вроде бы не оставлял…» Мысли Клейна неслись вскачь, и он молниеносно принял твердое решение.

Наскоро раскинув карты для прорицания и убедившись в безопасности, юноша силой мысли материализовал «Мира». Окутав марионетку густой пеленой тумана и заставив двойника застыть в благоговейной позе молящегося, владыка чертогов мрачным, надтреснутым басом изрек:

— О великий господин Шут, в этом деле мне действительно не помешает надежный соратник.

Безупречно отыграв этот спектакль, Клейн упаковал иллюзорную сцену вкупе со звуком и небрежным жестом метнул послание прямиком в ту самую темно-красную звезду, что символизировала «Повешенного».

Глава 524

Встреча

Пять часов пополудни. Авеню Оливковых Деревьев, «Гадательная хижина Памелы».

Элджер Уилсон толкнул коричневую деревянную дверь с решетчатым остеклением в верхней части и переступил порог этого тематического оккультного кафе.

Заказав чашечку кофе «Фермер», зерна для которого выращивали на Южном континенте, в долине Пас на Звездном нагорье, он выудил недавно купленную колоду Таро и положил ее рядом. На самом верху покоился аркан «Повешенный», живописующий ангела, подвешенного вниз головой со связанными за спиной руками.

В отличие от утреннего визита, моряк успел сменить гардероб. Теперь он кутался в классическую темную мантию, а голову венчала мягкая шляпа, отдаленно напоминающая головные уборы священнослужителей. В таком виде он казался настоящим колдуном или чернокнижником, сошедшим со страниц старинных сказок.

Беззвучно втянув носом воздух, Элджер принялся неспешно, смакуя каждый глоток, попивать свой кофе, не выказывая ни малейших признаков томительного ожидания.

Спустя минут пять или шесть увенчанная толстым стеклом коричневая дверь вновь распахнулась, впуская молодого мужчину в черном суконном пальто и шелковом полуцилиндре.

На вид этому джентльмену было не дать и тридцати. Худощавое лицо с резкими, рублеными чертами источало удивительную смесь зрелости и тяжелой, гнетущей мрачности. Это был не кто иной, как Клейн, слегка подкорректировавший внешность и перекроивший свой образ.

И пусть привычных очков в золотой оправе на нем больше не было, зрение сыщика ничуть не пострадало. Скользнув по залу небрежным взглядом, он мгновенно зацепился за темно-синие виски Элджера.

Опустив взор чуть ниже, Клейн приметил покоящуюся на самом верху колоды карту «Повешенный».

Без лишних слов он решительно направился к столику. Сняв шляпу и опустившись напротив Элджера, юноша мрачно усмехнулся:

— Я пришел за гаданием.

Произнося эти слова, он жадно, до мельчайших деталей впечатывал в память облик одного из старейших членов Клуба Таро:

Резкие, выразительные черты, грубые контуры лица и явная, въевшаяся в кожу печать ветров и штормов. С первого взгляда становилось ясно: перед ним крепкий, битый жизнью боец, привыкший к постоянным скитаниям.

Смуглый, отливающий бронзой оттенок кожи заметно отличался от местного типажа — больше походило на то, что этот чистокровный лоэнец годами жарился под палящим солнцем и мок под ливнями. Однако темно-синяя шевелюра выбивалась из общей картины: подобные волосы Лоэну не были свойственны, отсылая скорее к выходцам из колоний, раскинувшихся у залива Деси, неподалеку от Бушующего моря.

«Полукровка…» — мысленно, но безошибочно вынес вердикт Клейн.

Элджер неотрывно смотрел на сидящего напротив мужчину, дюйм за дюймом накладывая его облик на привычный, окутанный туманом силуэт «Мира». Наконец, придвинув к нему колоду Таро, моряк глухо произнес:

— В таком случае вам придется перетасовать и сдвинуть карты самостоятельно.

Клейн потянулся к колоде. Развернув ее веером и бегло скользнув взглядом по картинкам, он вновь собрал карты воедино и с легким шелестом виртуозно их перетасовал.

Сдвинув колоду несколько раз подряд, он вытянул три листа, разложив их в классический расклад: прошлое, настоящее и будущее.

Вальяжно, не спеша откинувшись на спинку стула, Клейн плавным движением правой руки перевернул центральную карту. На ней красовалась обнаженная, укутанная лишь в невесомый фиолетовый шелк дева, чей силуэт обрамлял зеленый венок, напоминающий приоткрытые врата.

Это был двадцать первый аркан — «Мир». Следом за ним, под двадцать вторым номером, круг замыкался нулем, олицетворяя самого «Шута».

— И как прикажете это толковать? — с явным умыслом поинтересовался Клейн.

И пусть «Повешенный» ни разу не заявлял в открытую, будто считает «Мира» избранником «Шута», Клейн рассудил благоразумно: питать иллюзии и играть в прятки здесь совершенно ни к чему. Открытое, дерзкое признание куда лучше сработает на образ. Если моряк еще не догадался — это станет жестом обезоруживающей искренности и абсолютной, непоколебимой уверенности в себе. А если Элджер уже всё раскусил — подобная выходка придаст «Миру» пугающую безмятежность человека, который держит абсолютно все нити в своих руках.

«Он… он в курсе, что я уже догадался? Еще тогда, поднимая ту тему над серой мглой, он свято верил, что я сложу два и два? Воистину, хватка у него мертвая…» — Элджер внутренне содрогнулся, однако ответил размеренным, лишенным спешки тоном:

— Карта перевернута. Это сулит полный провал из-за банальной нехватки подготовки.

— И к чему же, скажите на милость, мне надлежит подготовиться? — задумчиво кивнув, задал встречный вопрос сыщик.

Элджер сгреб со стола все карты, оставив нетронутым лишь аркан «Мира», после чего сноровисто, с профессиональной легкостью вновь перетасовал и сдвинул колоду.

Следом он перевернул самый верхний лист.

Им оказался аркан «Иерофант»!

Голос моряка оставался всё таким же глухим: