Бессмертный - Е. Юань

И именно в этом, по их мнению, кроется истинное почтение к Богине.

— В нашу просвещенную эпоху этот спор по большей части просто спустили на тормозах. Церковь держит нейтралитет: ни поощряет, ни запрещает. Единственное незыблемое правило — обвенчавшемуся клирику строжайше воспрещено селить свою семью в стенах самого храма.

Внимательно выслушав собеседника, Дуэйн Дантес понимающе закивал. Уголки его губ слегка дрогнули в улыбке:

— А вы, епископ, женаты?

Обладатель худощавого, не блистающего особой красотой, но странным образом располагающего к себе лица, епископ Электра издал глубокий вздох, так и не сумев скрыть теплой улыбки:

— Два года назад я, под благосклонным взором Богини, повел свою избранницу под венец. А в этом году Господь одарил нас первенцем.

— Положа руку на сердце, я искренне собирался до конца своих дней оставаться холостяком, всецело посвятив себя служению Богине, вот только…

На этой ноте он с легкой самоиронией рассмеялся и покачал головой.

Не дав Дуэйну Дантесу развить столь щекотливую тему, епископ Электра перешел в контрнаступление:

— Насколько мне известно, вы тоже холосты. Уж не подумываете ли сами остепениться?

Священнослужитель, видимо, счел это утверждение аксиомой и, даже не дожидаясь подтверждения, тут же осведомился:

— Какой типаж дам вам по вкусу? Быть может, я сумею составить вам протекцию и подыскать достойную партию.

Дуэйн Дантес вновь деликатно кашлянул и с усмешкой отозвался:

— В былые времена, когда я сколачивал капитал, моя жизнь представляла собой сплошную череду авантюр. Жениться я не смел, до смерти боясь стать для супруги обузой. Хех, а вообще, вкусы у меня весьма разносторонние. Я отнюдь не привередлив.

— К примеру, дамы чуть постарше, способные окружить заботой и подарить душевный покой — мне определенно симпатичны…

Не успел он договорить, как лицо стоящего неподалеку личного камердинера Ричардсона внезапно окаменело. Слуга судорожно отвернулся, неловко опустив голову, и почувствовал, как щеки заливает предательский, обжигающий румянец.

Дуэйн Дантес, словно не замечая произведенного эффекта, вдохновенно продолжил:

— Девушки изрядно моложе меня, дышащие наивной чистотой и бьющей через край энергией, глядя на которых ощущаешь свежесть раннего утра и невольно заряжаешься их бодростью — таких я тоже люблю…

Благодушная улыбка на лице епископа Электры вмиг заледенела. Вскинув сжатую в кулак ладонь к губам, он сдавленно кашлянул пару раз.

Но Дуэйна Дантеса было уже не остановить. Покачав головой, он со вздохом добавил:

— О, а те леди, что уже познали вкус любви или уз брака, но чье высокое положение превращает их в недосягаемых богинь, которыми дозволено лишь восхищаться издали — перед ними я и вовсе бессилен. Их зрелый шарм и каждое мимолетное движение дурманят разум, сводят с ума и заставляют раз за разом видеть их в самых смелых грезах…

Дежурящий поблизости мажордом Вальтер внезапно содрогнулся всем телом. Казалось, он только что вынырнул из глубокого, дурманящего наваждения — такого, от которого до смерти хочется очнуться, но в которое при этом нестерпимо тянет обратно.

Дуэйн Дантес уже набрал в грудь воздуха, чтобы развить мысль, но, распахнув рот, не издал ни звука.

Вслед за этим он тихонько рассмеялся и произнес:

— Впрочем, всё это абсолютно в порядке вещей. Мы, смертные, закованы в кандалы собственной плоти и ведомы первобытными инстинктами, отчего в голову порой лезет всякая крамола. И покуда мы держим этих демонов в узде, поступая по совести и не терзаясь душевными муками — мы всё равно остаемся прекрасными мужьями, любящими отцами и просто достойными людьми.

— Не могу не согласиться. В пылу гнева рассудок порой подкидывает нам чудовищные фантазии, однако лишь единицы переходят черту и воплощают их в жизнь, — епископ Электра виртуозно, с дипломатичным изяществом сменил тему. Мажордом Вальтер и камердинер Ричардсон, внимавшие этому философскому пассажу, синхронно погрузились в глубокую задумчивость.

Засиживаться епископ не стал. Сделав пару глотков отборного «Маркиза», любезно поданного горничной, он учтиво раскланялся и покинул резиденцию Дуэйна Дантеса.

В спальне вмиг воцарилась звенящая тишина. Спустя пару минут балконная створка бесшумно приоткрылась, и внутрь с кошачьей грацией скользнул Клейн, уже успевший вернуть себе личину Дуэйна Дантеса.

«Хвала небесам, я поспел вовремя. Дай я этому прохвосту Арродесу волю языком чесать — епископ Электра мигом бы отлучил меня от Церкви как конченого еретика… А поутру я бы, чего доброго, нашел Вальтера с Ричардсоном болтающимися в петле от стыда, пока по всему кварталу гуляла бы слава Дуэйна Дантеса как главного столичного извращенца…» — Клейн устремил долгий, тяжелый взгляд на возлежащее на кровати волшебное зеркало в шкуре Дуэйна Дантеса и беззвучно вздохнул. Вся та финальная, спасительная философская тирада была сочинена им лично и вложена прямо в уста Арродеса.

Разумеется, это был лишь самый пессимистичный, гротескный сценарий. Юноша всё же питал робкую надежду, что Арродес не настолько отбит на голову, чтобы довести ситуацию до полного абсурда.

— О, приветствую ваше возвращение, мой великий владыка! — распластавшийся на подушках фальшивый Дуэйн Дантес отвесил угодливый поклон. — Осмелюсь спросить: ваш скромный и бесконечно преданный слуга Арродес безупречно… безупречно ли справился с задачей?

Слушая это заикающееся лепетание, Клейн вновь сокрушенно вздохнул:

— Сносно. Маскировка вышла убедительной.

— Вот только в следующий раз, ведя светские беседы, будь добр — не выводи собеседников из душевного равновесия.

— С-слушаюсь, я непременно учту ваши пожелания! — иллюзия Дуэйна Дантеса мгновенно растворилась в воздухе, оставив на подушке лишь небольшое старинное зерка.

По амальгаме тут же побежали ослепительно серебристые всполохи, которые суетливо сплелись в слова:

«Премного благодарен за вашу похвалу! Я клянусь вовек следовать за вами след в след и уже сгораю от нетерпения в ожидании нового шанса услужить вам~»

После неуклюжего, словно нарисованного детской рукой прощального смайлика, стекло вернуло себе первозданную, кристальную гладь.

Клейн подошел ближе, надежно припрятал артефакт, а затем юркнул в примыкающую к спальне уборную. Отчеканив четыре шага против часовой стрелки, он благополучно воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Ему позарез нужно было успеть поглотить душу мистера Икс до того, как его эфирная плоть испарится без остатка.

…………

В недрах книжного мира, на самом пике заснеженной горы, под сводами мрачной пещеры.

Клейн устремил взор на распластанный на земле труп мистера Икс. Скрупулезно изучив сшитую из кровавых ошметков голову, юноша мысленно сверил эти изувеченные черты с тем самым портретом, что ранее предоставила мисс «Фокусник».

«Сомнений нет, это он… Искренне уповаю на то, что удастся вытянуть „Странствие“ или „Запись“. Заполучи я хоть один из этих талантов —