Королева из архива - Светлана Богдановна Шёпот

— Нет, — ответил король и качнул головой, а потом задал еще один вопрос: — Вы ранее бывали на балах. Какие танцы вам по душе?

Я несколько секунд смотрела на него, пытаясь уложить в голове происходящее. Его вопросы были… странными. У меня никак не получалось понять, какое дело главе королевства до моих предпочтений в цветах и танцах.

Вряд ли такие вопросы имели какое-то отношение к моей нынешней работе. По правде говоря, подобное спрашивали у нового человека на свидании, а не у королевского архивариуса, занятого обычно составлением актов и учетом различных документов.

Я мысленно осеклась, вспомнив о своем первом предположении после того, как прибыла сюда.

Огляделась еще раз, потом недоверчиво глянула на короля. Тот продолжал ждать ответа.

— Ваше величество, — заговорила я осторожно, — могу ли я задать вопрос?

Мне показалось, что король даже как-то приободрился, словно ему не терпелось ответить на все, что я у него спрошу.

— Конечно, — легко разрешил он.

Я еще несколько секунд колебалась, но потом все-таки решилась:

— Почему вы спрашиваете о чем-то столь… незначительном?

Король нахмурился.

— Я не считаю эти знания таковыми, — заверил он и положил столовые приборы на стол. — Я спрашиваю, потому что хочу знать о вас больше.

— Почему? — настояла я.

— Ответ очевиден, — король едва уловимо улыбнулся. — Вы интересны мне, миледи.

Я ощутила подступающую головную боль.

— У меня нет желания быть любовницей или фавориткой кого бы то ни было, — заметила, пытаясь вложить в свой взгляд всю твердость и решимость, на которые была способна.

— Я не собирался предлагать вам статус, роняющий ваше достоинство.

Если не любовницей и не фавориткой, то кем он хотел меня видеть? Я подумала о невесте, но сразу отбросила подобные мысли. Не стоило витать в облаках.

Эти размышления напомнили мне о новостях, которые сегодня днем мне принесла Хэзель. Почему-то мысль о Торбранд меня разозлила. Я сама не поняла, как спросила:

— Как же ваша невеста?

— У меня пока нет таковой, — заверил король, чуть удивленно. Он выглядел так, словно не ожидал, что я спрошу.

— Разве? — поинтересовалась, стараясь не замечать легкой язвительности в собственном голосе. — Все считают, что есть. Речь о ее высочестве.

— Я говорил вам, что запер ее, — напомнил король, даже не думая сердиться за мой тон.

Это словно придало мне решимости узнать все, что хотелось.

— Вот только вчера ее видели разгуливающей по замку. Не похоже, что она взаперти.

Король несколько секунд сидел неподвижно, а потом чуть отклонился назад, оглядывая меня каким-то новым, изучающим взглядом. Я слегка смутилась, но продолжала смотреть настойчиво.

— Вы ревнуете? — внезапно ошарашил он меня возмутительным вопросом.

— Что? — Я замерла, чувствуя, как волнение скакнуло вверх. — Конечно нет! С чего вы взяли?

Его величество не ответил сразу. Он продолжал смотреть. В его глазах что-то полыхало, но я была слишком смущена, чтобы долго изучать его лицо.

С каждой пройденной секундой мне становилось все более неуютно. Хотелось встать и уйти, но я продолжала упорно сидеть.

— Ваши недавние слова выглядели как ревность, — заметил он.

— Уверяю вас, вы ошиблись, — отрезала я, вскинув голову и выпрямив спину. — Мной владел лишь праздный интерес, вызванный различными слухами, от которых сегодня не было покоя.

— Что же вы слышали?

Осознав, что опасная тема осталась позади, я тайно выдохнула.

Вот только передо мной встала новая проблема. Я не была уверена, что мне стоило озвучивать королю слухи, которые гуляли по замку. Вряд ли ему понравится нечто подобное.

С другой стороны, он спросил сам. Да и, вероятнее всего, и без меня все прекрасно знал.

— Люди говорят, что видели вашу невесту вчера вечером в покоях герцога Вальдрога, — принялась я все-таки рассказывать. Раз спросил, значит, хотел услышать. — Вы тоже увидели ее и…

Я замолчала, вспомнив о том, что меня пугало.

— И? — настоял король.

— И вызвали его светлость на дуэль, — закончила после короткого вздоха. — Вы уверены, что это не опасно, ваше величество? — взяла я на себя смелость спросить.

— Волнуетесь обо мне, миледи? — поинтересовался он странным голосом. Я могла поклясться, что слышала в нем ничем неприкрытое удовольствие.

— Герцог — хороший дуэлянт, — напомнила ему.

— Думаете? — Хальстенмар хмыкнул, глядя на меня без капли опасения во взгляде. Казалось, он был полностью уверен, что страшиться ему было нечего.

— Он убил многих дворян, — продолжала я настаивать.

Мне совсем не хотелось, чтобы его величество рисковал. На самом деле, я ощущала страх, ведь король мог умереть. И сейчас я уже не была уверена, что смерти я его боялась лишь потому, что она могла принести мне много проблем.

— Вам не стоит так волноваться, миледи, — попросил король. — Все победы Вальдрога были фальшивыми.

Я была удивлена, услышав эти слова. Фальшивыми? Что он имел в виду? Конечно, я не смогла промолчать, поэтому спросила:

— О чем вы, ваше величество?

Глава 106

Глава 106

— Вальдрог всегда был нацелен на победу, — принялся объяснять король. Я превратилась в слух. — И он добивался ее любыми способами. В основном нечестным. Что вы знаете о дуэли барона Данмрака? — последовал уже от него вопрос.

Я задумалась, вспоминая все, что слышала.

— Барона вызвали на дуэль из-за какой-то столичной певицы.

Эта история с самого начала показалась мне странной.

По воспоминаниям Арианы, ее отец был сдержанным и даже холодным человеком. Казалось, такие приземленные вещи, как интрижки, его совершенно не волновали.

Он проводил дни в своем кабинете за работой или чтением книг. Иногда катался на лошадях или спарринговался с рыцарями, но без фанатизма.

И вдруг такой человек погиб после скандала из-за певицы. В подобный поворот верилось с трудом. Впрочем, полностью исключать такую возможность тоже было нельзя.

В конце концов, барон был мужчиной и явно нуждался в женском обществе хотя бы изредка.

— Верно, — привлек мое внимание король. — Эта певица работала с герцогом. Она обвинила барона Данмрака в том, что он опорочил ее честь. Герцог выступил защитником и вызвал барона на дуэль. Тому не оставалось ничего иного, как согласиться, ведь иначе о нем могла пойти слава труса.

Я обдумала его слова.

Теперь