Берегитесь, тетя Аделаида! - Флора Торн

томаты, а по газону беспрепятственно разгуливали садовые гномы. В углу стояли маленький столик с кружкой и один стул. «В том углу, – с жалостливым отвращением подумал Герхард, – ютилось одиночество».

– Миссис Пинч? – позвал он, рассматривая кракелюр разбухшей краски на столе.

– Я? – Миссис Пинч вышла из-за задней стороны дома, вытирая руки о садовый фартук. – А, это вы, – мило улыбнулась она. – Чем я могу помочь… Герхард, кажется?

– Вы совершенно правы, – обворожительно улыбнулся Герхард. Аделаида, увидев эту улыбку, решила бы, что у ее племянника объявился брат-близнец. – Герхард Уотерхейм. – Он сердечно взглянул в глаза миссис Пинч. – Пришел справиться о вашем здоровье. Такое ужасное потрясение.

– Вы правы. – Миссис Пинч закивала. – С утра не могу избавиться от навязчивых мыслей о смерти Артура. Так неожиданно, – вздохнула она. – Конечно, многие из нас уже немолоды, но чтобы Артур ушел первым… Впрочем, – миссис Пинч увереннее подняла голову, – мой муж умер в расцвете сил. Почти так же, за завтраком. Не стойте, присаживайтесь! – Она указала на столик. – Сейчас принесу чай.

Если бы Аврору Пинч и Артура Эшпертона связывали какие-то амурно-неприличные дела, Герхард бы уже задумался о причине столь скоропалительных смертей после первой чашки чая в радиусе ее участка. Он отметил взглядом крючковатый нос миссис Пинч, спекшийся, как будто подкопченный цвет лица и безвольный подбородок. Затем Герхард поспешно отбросил эти мысли и поправил жилет. Настоящий детектив оперирует только объективными фактами, напомнил он себе, пусть платок миссис Пинч объективно и был старомоден.

– А вам не кажется, – осторожно поинтересовался он, когда миссис Пинч налила им ромашкового чая, – что смерть Артура была… неспроста?

– Неспроста? – очень медленно повторила за Герхардом миссис Пинч с недоуменным видом. – Что вы имеете в виду?

– Допустим, что его смерть носила насильственный характер. – Герхард принял напыщенный вид, отпивая сквозь зубы травяной настой. Он бы предпочел кофе. В последнее время Герхард пил его на парижский манер и даже привез с собой баночку растворимого Camp, но не доставал перед Аделаидой, боясь изъятия.

– Насильственный? – Казалось, миссис Пинч никак не могла взять в толк, о чем речь. – Вы имеете в виду… что… что кто-то убил его?

«Наконец-то», – возрадовался про себя Герхард. Миссис Пинч уже начала его утомлять.

– Именно так.

– Право, я не могу представить, кому бы это было нужно. – В голосе миссис Пинч неожиданно для Герхарда появились нотки звенящего металла.

– Он был известным селекционером, – объяснил Герхард. – Разве у него не могло быть врагов?

– Врагов? – Миссис Пинч искренне рассмеялась и подлила Герхарду еще чаю. – В обществе садоводов? Нет, Герхард, боюсь, вы имеете о нас неверные представления. Мы поддерживаем начинания друг друга. Мы почти общество по интересам. – Она всплеснула руками. – А вовсе не конкурирующий концерн.

– Вы не замечали за Артуром ничего подозрительного? – напирал Герхард. – У меня есть сведения, что в последние недели он часто навещал викария. А накануне они почти поссорились.

– Сомневаюсь, что кто-то может поссориться с викарием Ривзом, – улыбнулась миссис Пинч. – Он очень добропорядочный человек.

– Что ж, – Герхард тоже улыбнулся, не принимая слова миссис Пинч на веру, но не желая портить отношения с важным свидетелем, – полагаю, меня неверно проинформировали. Некоторые люди бывают такими склочными, пытаются настроить соседей друг против друга.

Миссис Пинч покивала. По ее виду можно было сказать, что Герхард утомил ее не меньше, чем она его.

– А этот распорядок Эшпертона? Артура… Вы сказали, что он делал каждый день одно и то же.

– Да, – уверенно ответила миссис Пинч. – Артур был дисциплинированным садоводом. Он был в некотором роде ботаник, ученый, – с беззлобной завистью произнесла она. – Без распорядка он бы не добился своих знаменитых открытий.

– Так вы говорите, в восемь утра он уже поливал?

– Нет-нет, – занудно поправила миссис Пинч. – Не в восемь утра, а в семь. Начинал он обычно с астильб, затем переходил к остальным клумбам по кругу. Затем шел в теплицу, где работал до обеда, а вечером занимался экзотическими растениями на заднем дворе. В силу своей капризной природы, – улыбнулась она, – они требуют больше внимания.

– Каких-то особых удобрений? – Герхард склонился к ней. – Чем Артур опрыскивал растения? Эти химикаты не могли быть ядовиты? Все-таки экзотические растения, – со знанием дела добавил он. – На одном навозе их нельзя вырастить.

– Да, тут вы правы, – согласилась миссис Пинч. – В этом году температура в июне стоит выше нормы, некоторые сорта плохо перенесли жару. Артур действительно пробовал разные средства… Но мы все их пробовали! Лавиния даже заказала на всех импортное удобрение, так переживала за свои лилии.

– Как интересно, – покивал Герхард. – А что это за удобрение?

– Клм… Грин… – попробовала вспомнить миссис Пинч. – Нет, вам лучше уточнить у Лавинии. – Она виновато улыбнулась. – Название совершенно вылетело у меня из головы, а раствор мы разлили в жестяные канистры из-под керосина.

– Непременно спрошу. – Герхард сделал пометку, затем спрятал одолженный у Аделаиды лист в нагрудный карман. – А когда вы последний раз видели Артура перед смертью?

– Часов в шесть, может, в половине седьмого накануне вечером, – тихо ответила миссис Пинч. – Мы обсуждали семена, которые он планировал мне отдать.

Герхард жирно подчеркнул «шесть вечера», подписывая, что нужно выяснить, кто видел Эшпертона последним.

– Видите. – Миссис Пинч развела руками. – Может, не все любили Артура, но все его уважали. В его смерти нет ничего, кроме самой трагедии окончания человеческой жизни.

– Да, – протянул Герхард. – Но вот эта дверь в теплицу… – Он приторно улыбнулся. – Она ведь была закрыта, когда вы пришли? Не странно ли, на такой жаре?

– На такой жаре… – повторила за Герхардом миссис Пинч. – Вы правы, должно быть, она была открыта.

– Но вы сказали, что приоткрыли дверь и заглянули внутрь, – с нажимом повторил Герхард.

– Правда? – обратилась к чайнику миссис Пинч. – Тогда, вероятно, так оно и было. Знаете, после всего случившегося так сложно все упомнить. Еще чашечку?

– Нет, спасибо. – Герхард проглотил остатки чая, стараясь не чувствовать вкуса. – Надеюсь, вы сможете оправиться, миссис Пинч. В конце концов, конкурс… Вы, кажется, участвуете?

– О, как вы правы, Герхард. – На лице миссис Пинч на секунду возникло замешательство. – Мне ведь нужно будет возглавить вместо Артура нашу заявку.

Герхард, наполовину оторвавшийся от стула, сел обратно.

– У вас коллективная заявка? – Он моргнул. – В Лондон?

– Да. – Щеки миссис Пинч чуть окрасились в цвет персика. – В этом году мы подались как общество Литтл-Милфорда.

Озадаченный Герхард, выйдя за калитку, и так и эдак прикидывал в голове новые сведения. Если заявка Литтл-Милфорда выиграет, вся слава перейдет теперь к миссис Пинч. С другой стороны, разве годится она в подметки Эшпертону, чтобы вырастить хоть что-то отличающееся от георгина? Нет, пожалуй, в этом