Берегитесь, тетя Аделаида! - Флора Торн

рекомендую тебе отужинать в том же щедром месте. Запеканка из мясного фарша для тебя больше не предусмотрена.

– Посетил местный паб, – не расстроился Герхард. – Догадываетесь, что обсуждают местные сплетники?

– Ты за этим и пошел туда? – Аделаида посуровела. – Никак не успокоишься?

– Зря вы, тетя; некоторые, между прочим, как и я, считают смерть Артура подозрительной, а я намерен доверять своей интуиции!

– Интуиция – женское дело, Герхард, – повысила голос Аделаида.

– Тогда что же она вам не подсказывает, что от Эшпертона избавились нарочно?

– Вы про того садовника? – перебила их Дарси.

– Садовода. – Герхард снисходительно посмотрел на нее. – Да, я уже осмотрел место преступления и завтра намереваюсь опросить свидетелей. – Он подхватил что-то звонкое из серванта. – После полученных в пабе сведений у вас бы тоже пропали все сомнения!

– О, у меня есть сомнения, и очень даже большие! – прокричала ему вслед Аделаида, накренившись вместе со стулом в сторону лестницы. – Большие сомнения насчет твоего воспитания!

Герхард, хоть ее и услышал, не ответил. «Когда Нелл узнает о моей героической борьбе с преступностью, – думал он, пока, покачиваясь, целеустремленно поднимался наверх, – она впорхнет на первый же пароход до Англии и бросится в мои объятия». Имя Аделаиды Уотерхейм газеты наверняка напечатают на первой полосе, и новость долетит до Австралии. «Подумаешь, министерство, – рассуждал, покачивая бутылкой, Герхард. – Завтра начинаю карьеру детектива!» Пребывая в мечтах, он ушел на второй этаж, ни разу не обернувшись, иначе бы успел заметить хитрый блеск при слове «расследование» в глазах Дарси Уотерхейм.

«Кажется, родители были правы, – радостно подумала она. – В Литтл-Милфорде есть чем заняться».

Глава 4. Сад – это отражение личности

– Доброе утро.

Герхард сонными глазами посмотрел на бодрую Дарси. Она уплетала тост, добавляя на обкусанный кусок крохотные масляные ломтики. Вместо сахара сегодня в магазине продавали патоку, но зато по карточке можно было добыть немного масла, что Дарси и успела сделать, считая, что тем самым заслужила себе вход в дом Аделаиды.

– Ты что, здесь ночевала? – Обнявшись с чайником, Герхард попытался привести себя в божеский вид.

– Нет, я только что пришла. Вот, – она указала на масленку, – еще осталось.

– И сразу к завтраку, – заметил Герхард. – Где твои родители? Разве ты не должна играть с ними на свежепостриженной лужайке в теннис?

– Заняты спорами о молочных дотациях. – Дарси облизнулась. – Когда ты выходишь на охоту?

– Охоту? – Герхард покопался в буфете. – Я не занимаюсь подобным варварством.

– Охота на убийцу. – Дарси шумно отпила чай. – Кажется, ты собирался вчера ею заняться.

– И почему всех вокруг интересует, что я буду делать? – Герхард раздраженно сунул голову в шкафчик. – Кто съел все печенье?

– Ну, в твоем возрасте неприлично слоняться без дела.

– Я рано состарился. – Герхард выпрямился. – Я уже на пенсии.

– На пенсии?! – Дарси округлила глаза. – Даже Аделаида не опускается до такого. Я предлагаю тебе партнерское расследование. – Она отряхнула руку от крошек печенья и протянула ее Герхарду.

– Ты? – У Герхарда стало такое лицо, как будто он съел очень забавный кактус. – Пожалуй, я откажусь.

– У меня не очень хорошо с живописью и этикетом. – Дарси загибала пальцы. – Но отличные оценки по химии и латыни.

– O tempora! O mores! – заголосил Герхард. – Это я и сам могу перевести, – добавил он, вспоминая старикашку Вудро, который преподавал латынь в Оксфорде и после каждой, на его взгляд, вопиющей проделки спешил обратиться с патетическим видом к латыни.

Дарси надулась, но не подала виду.

– Ладно. – Она дернула подбородком, открывая книгу. – Тогда я почитаю.

– Что ныне читает молодое поколение? – В кухню вошла Аделаида, скидывая в раковину грязные садовые перчатки.

– «Путешествие Пилигрима в небесную страну», – ответила Дарси, погладив старинную обложку.

– Это читали и в наши времена. – Аделаида присмотрелась. – Кажется, у меня было точно такое же издание.

– Это отличная книга, – заявила Дарси.

– Подойдет, если наскучила Библия. – Герхард покосился на обложку.

Аделаида, усмехнувшись, подкрутила радио.

– Рада, что ты не читаешь кого-то вроде Аделаиды Уотерхейм или Розлин Бэйл.

– …на конкурсе редких селекционных сортов в Лондоне, – вещал диктор, – а мы в Литтл-Милфорде решили провести собственную ярмарку для садоводов-любителей. Подать заявки, в отличие от Лондона, могут все желающие! Редкие окраски лепестков, растения-гиганты и лечебные травы станут гвоздем программы ярмарки, а победитель получит десять шиллингов и публикацию в ежегоднике местного садоводческого общества.

– Десять шиллингов! – выкрикнула Дарси. – Да это же целое состояние за какой-то цветок!

– Как мило, когда дети не разбираются в деньгах. – Аделаида налила себе чаю. – За редкий сорт можно получить и больше. К тому же «какой-то цветок», – передразнила она, – нужно сначала вырастить. Спроси об успехах у Герхарда.

– Я в жизни не займусь этими вашими клумбами, – категорично заявил Герхард. – Ярмарки растений стали расцветать повсеместно. Даже здесь. Даже в самой захудалой деревне! А ведь министерство столько сил тратит на то, чтобы насадить общественные парки овощами! Но, похоже, садоводы согласятся на директивы, только если у них над душой встанет с лопатой Черчилль. Не понимаю, тетя Аделаида, как вы можете писать о цветах, потом выращивать их, еще и следить за цветочными конкурсами.

– Просто цветы прекрасны. – Аделаида обняла чашку ладонями, погрузившись в воспоминания. – Самое вежливое, что создала природа. Никогда не говорят громче, чем надо, но всегда сообщают то, что нужно.

– Вы о языке цветов?

– И о нем тоже. В самих названиях сортов иногда скрыты символы. А сколько смысла вкладывают влюбленные, даря друг другу букеты…

– И сколько денег, – усмехнулся Герхард.

– Я начинаю понимать, почему от тебя ушла Нелл. – Аделаида отставила чашку, досадуя на бесчувственность племянника.

– О, называйте это моей интуицией, – парировал Герхард. – Но у меня есть предчувствие, что Нелл еще вернется из своей Австралии! Какие цветы преподносят в качестве извинений? Вот это. – Он ткнул в букет. – Что это?

– Садовые фиалки. Символизируют верность и скромность.

– Не подходит. Неверный предаст тебя еще дважды. И пахнут они на весь дом.

– Какие у тебя планы…

– И прежде чем вы начнете выпытывать про мои дела, – Герхард выбрался из-за стола, жуя на ходу тост, – спешу сообщить, что мне некогда заниматься хозяйственными нуждами! Меня шжет расчледование! – прокричал он. – К ужину не ждите! К утру у меня будут доказательства!

– И не собиралась. – Аделаида безмятежно отпила чай. – Коллинс отравился паштетом и отдал мне билеты на вечерний матч против Йоркшира, – пояснила она в ответ на вопросительный взгляд Дарси. – Что ж, отдам их почтальону. Надеюсь, он любит крикет.

Если сад и правда мог многое рассказать о личности хозяина, то у всякого бы отпало желание знакомиться с миссис Пинч. Так думал Герхард, ступая по небольшому участку, где буйствовали соцветия георгинов, рядами плодились