Связанные сердца - Джей Роуз

class="p1">— Я никогда не была твоей, дядя. Это была всего лишь ещё одна твоя ложь.

Его кустистые брови приподнимаются.

— Я вижу, ты наткнулась на нашу семейную тайну. Это заняло у тебя достаточно много времени. Давай тогда обойдемся без формальностей, хорошо?

— Пожалуйста, сделай это.

Отбрасывая ногой раздавленную бутылку с водой, Пастор Майклс присаживается передо мной на корточки, его морщинистые руки покоятся на обтянутых рясой коленях.

От него все еще пахнет так же. Кровь, пот и свежие слезы. Интересно, насколько это плод моего воображения, затуманенного бесчисленными мучительными воспоминаниями из прошлого.

— Твоя мать внизу, — радостно сообщает он. — Скажи только слово, и я перережу ей горло вместо тебя. Считай это подарком по случаю возвращения домой.

Я вздрагиваю.

— Ты бы убил собственную сестру?

— Ты думаешь, она что-то значит для меня? — Он хрустит костяшками пальцев. — Эта шлюха ничем не лучше той ядовитой шлюхи, которая произвела нас на свет. Джиана — причина, по которой мы сбежали с тобой.

— Ты похитил меня, — огрызаюсь я в ответ.

— Нет, я хотел спасти тебя от нее.

— Спасти меня? Правда?

— У тебя был шанс покаяться. Женщины в этой семье прокляты кровью дьявола.

Он действительно сумасшедший. Больше, чем я помню.

— Я спас тебя от ее развращенных путей и воспитал тебя в свете Господа. Это было твое раскаяние, Харлоу.

Его иллюзии смотрят на меня в коварной глубине его глаз. Он искренне верит каждому извращенному слову. Охваченный яростью, я собираю слюну во рту и плюю прямо ему в лицо.

— Ты забрал у меня все, — кричу я ему. — Надеюсь, вы оба сгниете за то, что сделали со всеми нами.

Он наносит удар рукой, и моя голова мотается в сторону, по щеке пробегает огонь. Он снова бьет меня, и его кольцо врезается в мою верхнюю губу. Я наслаждаюсь теплым всплеском крови.

Пока это причиняет боль, я все еще жива. Он не победил. Я проглочу любую самовлюбленную, психопатическую чушь, которой он захочет меня облить, пока это отвлекает его.

— Грязная грешница, — кричит он мне в лицо. — Я вижу, ты забыла все уроки, которые я тебе преподал. Я разочарован, но не удивлен. Этот мир полон соблазнов.

— Единственное, чему ты меня научил, — это ненависти! Ты не спаситель Господа. Ты вызываешь у Бога отвращение.

Его скудному терпению приходит конец.

— Замолчи, демон!

Ударяя сильнее, я чувствую, как из моего сломанного носа снова начинает литься кровь. Боль едва ощущается. Это детская забава по сравнению с тем, что он делал со мной раньше.

— Я знаю, кто ты на самом деле. — Я кашляю кровавой слюной ему под ноги. — Почему ты убил Розетту? Еще один неудачный эксперимент?

Он вздрагивает, костяшки его пальцев становятся красными.

— Миссис Майклс себя исчерпала.

— Поэтому ты оставил ее тело, чтобы я его нашла?

— Я убил ее ради тебя! — ревет он. — Теперь ты можешь занять ее место рядом со мной. Мы встретим вознесение вместе.

Мой почти истерический смех эхом разносится вокруг нас, снова и снова. С каждым хриплым смешком его ярость дает метастазы, проникает в каждую конечность. Я наблюдаю, как облако тошноты опускается на его лицо.

— Я бы предпочла повеситься, как она, чем помогать тебе убивать еще больше невинных женщин. Было бы лучше, если бы ты убил меня сейчас.

Кончик его ботинка со стальной набойкой врезается мне в живот. Я сгибаюсь пополам, вздыхая и всхлипывая от боли.

— Ты смеешь бросать мне вызов? После всего, что я для тебя сделал? — Пастор Майклс воет. — Ты займешь свое законное место рядом со мной.

— Пошел ты! Я умру вместо этого.

Еще один резкий удар. С каждым ударом воздух вырывается из моих легких. Я пытаюсь свернуться калачиком и защитить ребра.

— Эти люди обманули тебя, — визжит он. — Посмотри, во что они тебя превратили! Грешная шлюха, такая же, как и все остальные.

Еще раз рассмеявшись, я наношу убийственный удар.

— Я бы предпочла быть их шлюхой, чем твоей пленницей.

Пастор Майклс замирает.

— Ты смеешь говорить такие слова.

— Они любят меня больше, чем ты когда-либо мог бы.

Его взгляд полон ярости.

— Я все еще могу спасти тебя. Еще не слишком поздно. Только я могу вернуть тебя на путь праведный.

— Нет, — хриплю я. — Ты всегда будешь одинок, нелюбимый и нежеланный. Я не присоединюсь к тебе. Ни сейчас, никогда-либо еще.

— Непослушная сука! Ты сдашься мне!

Мои глаза сжимаются, когда я принимаю еще один яростный удар, и меня рвет кровью, которая течет по моему горлу. Теперь он весь в поту, его глаза полны необузданного безумия.

— Розетта была марионеткой под твоим контролем. Ты тоже сделал ее жертвой. Каково это знать, что ты убил единственного человека, который когда-либо был тебе предан?

Пастор Майклс рычит, нависая надо мной и занося руку для следующего удара.

— Хватит об этом. Мы уходим.

— Затем ты внушил Джиане, исказил её сознание и убедил отдать меня тебе, — продолжаю я.

— Джиану нужно было спасать! Я дал ей второй шанс, которого она хотела. Ты была ценой за ее искупление.

— Она была просто еще одной женщиной, которой ты мог управлять. Таким образом, мы не сможем бросить тебя, как это сделала твоя мать, не так ли?

Это останавливает его как вкопанного.

— Нет, — запинается он. — Эта шлюха не имеет к этому никакого отношения. Прекрати эту ложь, пока я не отрезал твой грязный язык.

— Ты сказал мне называть тебя папочкой, — вызывающе продолжаю я. — И пытал меня, пока я не выдала ту же уродливую ложь. Но это не сработало, не так ли? Ты должен был продолжать убивать.

— Я спас тебя от жизни грешницы, — выплевывает он. — Я твой Бог, Харлоу. Твое спасение. Без меня ты ничто.

— Нет, вот тут ты ошибаешься. Мой Бог не ненавидит мир и всех в нем. Мой Бог не проповедует насилие и зло.

— Хватит!

— Мой Бог — это не ты, — заканчиваю я. — Ты животное, и ты получишь по заслугам за убийство тех женщин. Я позабочусь об этом.

Когда он бьет меня ногой в нежную грудную клетку, я падаю на прогнившие доски пола. Ослепляющая боль пронзает каждый дюйм моего тела.

Глаза Кэндис встречаются с моими на другом конце комнаты. Она выглядит совершенно напуганной пастором Майклсом, застывшим в ужасе, наблюдая за нашей борьбой за власть.

Я пытаюсь покачать головой, предупреждая ее замолчать. Я могу это вынести. Он теряет контроль. Чем скорее его поглотит безумие, тем быстрее это закончится.

— У тебя могло быть все это, дитя мое. Место в царстве рая, в то