Связанные сердца - Джей Роуз

время как вознесение превратит этот мир в пепел.

Мои глаза закрываются на краткий, измученный миг передышки. Я так устала. Адреналин и боль истощили мои силы до последних резервов.

— Вместо этого ты оставила меня. Моя собственная плоть и кровь! Люцифер был низвергнут с небес и за меньшее.

Он бьет меня головой об стену с каждым ненавистным словом, вновь разжигая боль в распухшей шишке на макушке моего черепа. Я кричу до хрипоты, не в силах сдержаться.

— Нам придется начать сначала, — решает он, кивая. — С самого начала. Позволь Богу решить твою судьбу теперь, когда ты была запятнана искушением и грехом.

Распахивая клапан его церемониальной мантии, я замечаю блеск богато украшенного ритуального ножа. Пастор Майклс вытаскивает его, с взволнованной улыбкой осматривая острое лезвие.

— Ты уже однажды пережила ритуал. Посмотрим, простит ли Господь твои грехи дважды. Я подчинюсь его воле.

— Нет! — Кэндис кричит. — Прекрати! Оставь ее в покое!

Протягивая руку надо мной, Пастор Майклс игнорирует ее крики и расстегивает мои наручники. Моя рука протестующе вскрикивает, когда падает мне на колени, безвольная и совершенно онемевшая.

Он нависает надо мной.

— Проси у Господа прощения. Молись о его божественной милости. Тебе многое нужно искупить.

Я моргаю сквозь слезы.

— Никогда.

— Я сказал, черт возьми, молиться!

С острым лезвием, готовым прорезать мою одежду, звук голосов заставляет его остановиться. Джиана кричит на кого-то внизу высоким от испуга голосом.

Я вздыхаю с облегчением.

— Время вышло.

Губы пастора Майклса кривятся.

— Что ты сделала?

— Неужели ты думал, что я не приведу подкрепление?

На лестнице раздаются глухие шаги, прежде чем в комнату входят две тени. Скользкий от крови нож прижат к ее обнаженному горлу, похититель ведет Джиану внутрь.

Это воссоединение семьи.

Папа оглядывает комнату, держа в своих руках жизнь своей бывшей жены. На нем та же помятая одежда, что и вчера, когда мы вместе ехали в Кройд.

Я знала, что не смогу избежать защиты Сэйбера в одиночку. Нокаутировать Ричардса и украсть его пропуск было всего лишь первым шагом. Мы пришли, чтобы найти правду.

Отец и дочь.

Возвращаем наши украденные жизни вместе.

Потребовались его хитрость и опыт, чтобы избежать поимки достаточно долго, чтобы я смогла лично противостоять Джиане. Это была дорога, по которой нужно было идти в одиночку.

Но я знала, что было рискованно покидать охрану Сэйбер, и четверо мужчин решили держать меня там, даже несмотря на то, что с каждым днем я все больше умирала внутри.

Вот почему я оставила отцу строгие инструкции — если что-то пойдет не так, его работой было поднять тревогу. Если он здесь, это значит, что ребята не далеко отстали от него.

— Отойди от моей дочери, — кричит он. — Или эта сука умрет. Тебе конец, Майклс. Игра окончена.

Нависший надо мной Пастор Майклс на секунду закрывает глаза. Церемониальный клинок заряжен и готов глубоко вонзиться в мою плоть. Моя жизнь буквально висит на острие ножа.

— Оливер, — приветствует он с раздраженным видом. — Как мило с твоей стороны присоединиться к нам. Теперь это действительно семейное дело.

— Нож вниз! — Папа рявкает на него.

— Делай с Джианой все, что тебе заблагорассудится.

— Не испытывай меня! Я сделаю это.

— На самом деле, если ты планируешь перерезать ей горло, я был бы вполне счастлив посмотреть шоу сам. Продолжай.

Джиана рыдает еще сильнее, густая струйка крови стекает по ее шее и впитывается в воротник блузки. Она умоляюще моргает, глядя на меня, когда нож приближается все ближе.

— Она твоя сестра, не так ли? Вы оба хранили это в строжайшем секрете. Моя собственная жена… связана с гребаным серийным убийцей.

Пастор Майклс пожимает плечами.

— Она из демонического семени моей матери. Это все, что нас связывает. Убей ее и положи конец ее жалкому существованию, раз и навсегда.

Лицо моего отца искажается, и я вижу нерешительность в его взволнованных голубых глазах. Искушение. Одно движение руки — и женщина, разрушившая его жизнь, будет мертва.

— Папа, — хриплю я. — Не делай этого.

Он смотрит на меня, его глаза блестят от непролитых слез. Мы нашли свою правду, и это ужасное зрелище. Я вытираю кровь с уголка рта и пытаюсь сесть.

— Пожалуйста. Ее убийство никому не принесет справедливости. Она должна быть наказана за то, что сделала. Если ты сделаешь это, ты будешь ничем не лучше нее.

— Черт возьми, — ругается он. — Она сделала это с нами, Харлоу! Все это было частью ее плана. Она отдала тебя этому ублюдку.

— И я хочу, чтобы ее наказали за это. Смерть была бы слишком милосердна за ту боль, которую она причинила.

Слезы льются из его глаз и начинают растекаться густыми, побежденными струйками печали. Сломленный решимостью, папа опускает нож от ее горла.

Джиана двигается прежде, чем я успеваю выкрикнуть его имя, пользуясь преимуществом, а не падая в обморок от облегчения, как я ожидала.

Она лезет в карман пальто, и её рука снова появляется, сжимая пистолет. Она неуклюжа из-за неопытности, но движения отца слишком медлительны, чтобы избежать даже ее ужасной меткости.

— Нет! — Я кричу.

Но уже поздно. Слишком поздно.

Кровь брызжет на пол, когда пуля пробивает левое бедро отца. Он откидывается назад с воплем агонии, оставляя Джиану лежать на корточках, уставившись на пистолет в ее руках.

Ее губы шевелятся, произнося шепот раскаяния.

— Прости. У меня нет другого выбора.

— Что ж, — нараспев произносит Пастор Майклс. — Я не думал, что ты на это способна. Отличная работа, сестра. Возможно, в конце концов, ты не такая уж бесполезная.

Папина рука прижата к кровоточащему бедру, пока он корчится от боли на грязном полу. Он набрасывается на Джиану, когда та пытается приблизиться, на ее лице написано сожаление.

— Если ты хотел меня остановить, тебе следовало выстрелить мне в голову, — угрожает он. — Ты заплатишь за то, что сделала с нашей семьей.

— Заткнись, Оливер, — возмущается она. — Возьми на себя хоть какую-то чертову ответственность. У Харлоу было двое родителей, которые подвели ее.

Пастор Майклс находит мои наручники и пинает их через всю комнату к ней.

— Закрепи его, пока я закончу с этим.

Когда Джиана делает паузу, он повышает голос.

— Помни о нашем уговоре. Я без проблем заберу у тебя еще одного ребенка, если ты сейчас меня ослушаешься.

Ее лицо становится пепельно-белым, Джиана склоняет голову, выполняя его приказы без дальнейших вопросов. Вот тогда все встает на свои места. Ее шантажируют жизнью Ульриха.

Папа в наручниках на другом конце комнаты, его запястье прикреплено к ржавой трубе. Выполнив задание, Джиана не