Серебряная Элита - Дани Франсис

что меня используют втемную, – заявила я напрямик. – Я член Элиты и могла бы…

– Что? Что бы ты могла? Провести операцию еще успешнее? Мы и без твоей помощи получили то, что хотели.

– Самолет?

Этого она не стала ни отрицать, ни подтверждать.

– Решения здесь принимаем мы. А ты подчиняешься. Если бы ты была нужна нам для этой миссии, мы бы тебя привлекли. Но здесь ты, Дарлингтон, нам не требовалась. Откровенно говоря, узнай ты что-то заранее, это могло бы поставить операцию под удар.

– Что? Вы мне не доверяете? – выпалила я.

– Речь не о недоверии. Речь о естественном поведении. О твоих реакциях. Вся операция прошла именно так, как мы планировали. А если бы ты знала, что вас ждет засада, могла бы ненамеренно что-то испортить.

– Я лучше, чем вы думаете!

– Но хуже, чем думаешь ты. Ты молода, неопытна и чересчур самоуверенна. Будем считать, что это мы обсудили, теперь к другим вопросам. Нам понадобится твоя помощь на праздновании Годовщины.

Внутри у меня что-то сжалось от предвкушения.

– Что вы собираетесь делать?

– Будем на связи, – коротко ответила она и отключилась. С тех пор я ее не слышала.

А теперь тащусь за Кроссом на приличном расстоянии, делая вид, что просто прогуливаюсь. Словно щенок за хозяином.

Застываю, когда Кросс останавливается поговорить с отцом Джонса. Тот явно жаждет мести. Не слышу, что говорит ему Кросс, но мистера Джонса это определенно не устраивает. Когда он начинает повышать голос, Трэвис касается его руки и уводит прочь от своего брата.

Проходит почти четверть часа, прежде чем Кросс отрывается от толпы и идет ко входу в здание.

Тревога не дает мне покоя. Нужно с ним поговорить! Он должен понять, что я не имела отношения к засаде! Спешу за ним. Он входит в здание, и я теряю его из виду, но знаю, куда он направляется. В этом здании – его кабинет.

К двери с надписью «КАПИТАН» подхожу как раз вовремя, чтобы услышать звон стекла. Едва не врываюсь внутрь, но вовремя понимаю, что он там не один.

– Как, черт побери, ты это допустил?!

Трэвис.

– Кому и на кой дьявол нужно это твое элитное подразделение, если ты бросаешь своих людей на смерть в какой-то гребаной засаде?

– Вам, полковник, стоит посмотреть в зеркало, – ледяным тоном отвечает Кросс. – Если не ошибаюсь, вы глава Разведотдела.

– А твои люди – руки и ноги Разведотдела! Как ты мог ничего не знать? И как я теперь должен объяснять Векстону Джонсу, почему погиб его сын? Потому что мой брат завел его прямиком в ловушку?

Кросс не отвечает.

– Ты это допустил, так что теперь решай проблему! – рявкает Трэвис.

– Прискорбно слышать, что это может повредить твоей дружбе с Векстоном Джонсом, – с откровенной насмешкой отвечает Кросс. – Знаю, ты строишь на него большие планы после того, как Генерал выйдет в отставку, а ты займешь его место у руля. Ты ведь об этом мечтаешь, Трэв?

Тот молчит.

– Но ты занимаешься самообманом, если воображаешь, что Генерал добровольно передаст власть кому-нибудь из нас. Думаешь, почему он объявил бога вне закона? Потому что видит богом самого себя! Считает, он единственный, кто способен править страной. Поддерживать порядок. Держать в узде девиантов.

– О чем ты болтаешь, черт тебя побери? Решай проблему! Займись своим делом. Найди тех, кто украл самолет.

Слышатся шаги, я ныряю в ближайшую открытую дверь и жду, когда разъяренный Трэвис скроется за поворотом.

Несколько мгновений все тихо. Затем из кабинета Кросса снова доносится грохот и звон разбитого стекла.

Я закусываю губу. Для разговоров по душам момент определенно неподходящий. Но, может, оно и к лучшему.

Прежде чем начинать откровенный разговор, мне нужно кое-что исправить.

Глава 48

Лишь после заката я набираюсь смелости прийти к нему домой – и даже удивляюсь, что Кросс меня впускает. Не говоря ни слова, открывает дверь. Я вхожу, и он запирает за мной.

Я в гражданском. Скидываю жакет, оставшись в джинсах и топике. Скользнув по мне взглядом, он опускается в кресло у дивана.

Мне не дает заговорить тревога, смешанная с досадой. Все это невыносимо. Больно знать, что Волк – Кросс – на меня зол. Я все еще не разобралась в том, кто он для меня теперь. Ясно только, что относиться к нему как прежде нельзя: он больше не Волк. Не мальчишка из моего детства. Кросс – мужчина.

– На самом деле дядя не находил меня на дороге.

Кросс снова смотрит на меня.

– Он тайно вывез меня из города, когда мне было пять лет. Мои родители работали на Сопротивление. Пытались подорвать Систему изнутри. Отец погиб в бою. Мать казнили за сокрытие идентичности.

Сажусь на диван, поднимаю на Кросса покаянный взгляд:

– Когда я рассказывала Волку что-то о своем «отце», всегда имела в виду Джима. Настоящих своих родителей я не знаю. Совсем не помню. В сущности, не помню ничего до того, как Джим привез меня в Черный Лес.

У Кросса отвисает челюсть.

– Да-да, – сухо подтверждаю я. – Почти три года мы прожили во тьме. Ну, на самом деле там не всегда темно. Мы нашли поляну, на которой около пяти часов в день светило солнце. Родители просили дядю Джима защитить меня – это он и сделал. Когда решил, что можно возвращаться, мы поселились в Округе Z. Последние двенадцать лет у нас в самом деле было там ранчо. Я знала, что он Измененный, – я больше не говорю «девиант». «Девиация» означает «отклонение», однако Джим не был ни дефективным, ни уродом. – Но агентом Сопротивления он не был. Как и я – работать на них я начала только после его казни. Они завербовали меня вскоре после того, как я присоединилась к Программе. Точнее, после того, как ты меня сюда затащил.

Уголки его губ приподнимаются в легкой улыбке.

– Я солгала, когда сказала, что у меня только одна способность.

Его улыбка гаснет.

Я встаю на ноги и начинаю расстегивать джинсы.

– Что ты делаешь?

– Сегодня я была у Эллиса. – Секунду колеблюсь, закусив губу, затем спрашиваю: – Ты знал, что он тоже работает на врага?

Кросс втягивает воздух сквозь зубы:

– Да чтоб вас всех…

– Прости. Прежде чем идти к нему, я попросила подтверждения у своего контакта. Все эти годы Эллис работает здесь под прикрытием.

Тяну молнию вниз.

– Я попросила его исцелить мои шрамы. Не знала, здесь ли она еще. Но…

Под штанами