Похищение в «Калифорнийской комете» - Сэм Сэджман

опровергает законы физики и…

— И очень нервирует бедных девушек, — капризным, полным притворного ужаса тоном добавил Мэйсон.

— Прямо перед вашими глазами сейчас произойдёт нечто совершенно невероятное. — Хэдли вытащила из кармана сложенный чёрный платок. — Я сделаю так, что Мэрилин буквально растворится в воздухе.

Хэдли стала разворачивать платок, ещё и ещё, пока тот не превратился в кусок чёрной атласной ткани. Затем она выступила вперёд и растянула это тонкое покрывало перед Мэйсоном на уровне колен. Тонким сладким голосом Мэрилин Монро Мэйсон запел:

— С днём рожденья тебя-я-я…

Хэдли медленно стала поднимать покрывало. Мэйсон продолжал петь и, перед тем как совсем исчезнуть из виду, послал Холу воздушный поцелуй.

— С днём рожденья тебя-я-я… — ещё несколько секунд доносился его голос. Потом покрывало вдруг резко упало.

Мэйсон исчез. Хол привстал и вытянул шею. Повертел головой. Он был в недоумении. Помещение слишком маленькое, чтобы где-то здесь спрятаться.

Хэдли между тем делала вид, что озадаченно ищет исчезнувшую ассистентку. Она крутила покрывало так и эдак, заглядывала в него то с одной стороны, то с другой, затем обнаружила внутри складок какую-то небольшую округлость и достала оттуда хрустальный шар. Повертела его и вдруг бросила Холу:

— Держи!

Хол поймал, а она взмахнула покрывалом, и вдруг рядом с ней опять стоял Мэйсон. Он смотрел прямо на Хола и выдувал изо рта пузырь жвачки. Пузырь рос и рос, Хол смотрел на этот пузырь как заворожённый. Вдруг — чпок! — пузырь лопнул. Хол так и подпрыгнул.

Брат и сестра взялись за руку и сделали шаг вперёд, выйдя на поклоны. Причём Мэйсон каждый раз делал грациозный книксен. Его толстенькие ножки оказались вполне сгибаемы.

— Как вы это делаете? — поразился Хол, когда шоу закончилось. — Это было потрясающе!

— Правда? Тебе понравилось? — обрадовался Мэйсон, стягивая с головы парик. — И ты не догадался, куда я исчез? Я очень рад.

— У нас есть в запасе и другой номер, — сказала Хэдли. — Но мы его ещё готовим. Это когда Мэйсон горланит песни в деревенском стиле, а я его распиливаю большой ржавой пилой.

Хол рассмеялся:

— Здо́рово! Я ваш фанат. Заранее заказываю билеты.

Дверь отворилась без стука. В купе вошёл невысокий смуглый мужчина в гавайской рубашке и светлых летних брюках. Он был наполовину лыс, чёрные кудрявые волосы обрамляли его круглую голую макушку, а на лице первым делом замечались большие навыкате глаза, карие и как будто всё время удивлённые, добрые.

— Привет, дети! — сказал он.

— Привет, пап! — сказал Мэйсон, забрасывая парик в гардероб. — Знакомься, это Хол. Он англичанин.

— Приятно познакомиться. А я Фрэнк. — И он крепко пожал Холу руку. — Использовали вас, значит, в качестве публики. Ну и как?

— Очень, мистер Моретти!

— Зови меня просто Фрэнк. — И Фрэнк посмотрел на своих детей. — А прибираться когда будете?

— Сейчас, пап, — пообещала Хэдли.

— Я зашёл за пластырем. Где-то порезался. — И он показал кровоточащую ранку на пальце. — В ресторане познакомился с одной женщиной. Она вся такая рыж… огненноволосая, ну просто огонь, а не женщина! А на плече всё время сидит игуана. — Он снова посмотрел на палец. — Надеюсь, это не ядовитый укус. Так вот, её зовут Ади, и, кажется, она в меня насмерть влюбилась. У меня с ней скоро свидание, а тут этот палец. Ну где же пластырь, Хэдли?

Хэдли уже несла аптечку.

— Так ты, значит, из Англии, Хол? — Фрэнк протянул дочери свою руку и повернулся к Холу: — А там откуда?

— Мы живём в городе Кру. Это крупный железнодорожный узел.

— Любишь, значит, поезда? Да мы все любим ездить поездом, правда, дети?

Дети задумчиво кивнули.

— Мне, видишь ли, постоянно приходится мотаться по стране. Гастроли, сам понимаешь. А на машине я пока не могу, права отобрали. И совсем ни за что.

— За неоднократное превышение скорости, — напомнила Хэдли, обрабатывая ранку.

— Но я тогда страшно торопился, было очень срочное дело.

— В Америке, я заметил, все очень быстро ездят, — сказал Хол. — Просто летают!

— Летают птицы, — грустно заметил Фрэнк, а затем переменил тему. — Значит, так. Сообщаю вам, дети. В Рино у нас всё складывается пока очень хорошо. В казино я понравился. Есть надежда, что получу долговременный контракт. Тогда мы можем снять дом, и вы будете ходить в постоянную школу. Спасибо, Хэдли! Хотя всё равно ещё щиплет. — Он подул на пластырь. — Чем ты меня там намазала? Порез-то был совсем небольшой. — Он чиркнул ногтем по пластырю. — Хорошо. Теперь я должен быстро побриться!

Фрэнк действительно побрился очень быстро. И главное, не порезался!

— Всё, дети, — сказал он. — Всем спасибо, я побежал!

Фрэнк вышел из купе, а Хол вдруг почувствовал, как в его мозгу что-то щёлкнуло. Мысли закрутились, забегали, и вдруг… «Порезаться. Порез. Резать. Реза!» — вдруг молнией пронеслось в его голове. Он всё понял.

— Реза! — воскликнул он вслух, чем немного испугал Хэдли и Мэйсона. — Огест Реза и его дочь! Райан знает Марианну!

Ему потребовалось время, чтобы всё объяснить.

— Короче, Райан в ресторане показывал мне, что он режет. Режет. Ногтем, как будто бритвочкой. Этим он намекал на фамилию «Реза». А когда я не понял, он полоснул себя пальцем по горлу.

— Скорее такой жест обозначает смерть, — заметил Мэйсон. — А Марианна-то тут при чём?

— А до этого он дёргал свои волосы за ушами, как будто дёргал за косички. А косички у кого?

— У Марианны нет косичек, — резонно заметил Мэйсон.

— А как ещё он мог показать девочку?

— Дочь Резы? — никак не могла поверить Хэдли. — Всё это как-то слишком сложно и вообще притянуто за уши. Да и зачем ему обращаться именно к тебе, вы же были едва знакомы.

— Возможно, он слышал, как мой дядя говорил его отцу, что мы только что были в вагоне мистера Резы, вот и хотел предупредить.

— О чём?

— О том, что кого-то скоро убьют, — не стал гадать Мэйсон.

— Глупости! Разве нельзя было это сказать по-другому? Как-нибудь попроще?

— А что, если отец Райана тоже агент «Цирконы»? — вдруг задумался Мэйсон. — Как и тот урод с дипломатом. Ведь если Сеймур Харт охотится за Марианной, то и этот может…

— Послушай, Хол, — вдруг расширила глаза Хэдли, — а помнишь, как на твоём рисунке были сильнее всего обведены Сеймур и его столик? А что, если это прямой намёк на опасность, которая грозит Марианне?

— Я сам этого боюсь, — признался Хол.

— Да что с ней сделается, если она сидит в самом крутом вагоне под охраной крутого телохранителя?! — воскликнул Мэйсон.

— Пока она там, ей не грозит ничего, — согласился Хол.

— Так что же делать? — спросила Хэдли.

— Надо найти возможность поговорить