Няня для шелкопрядов - Ольга Кори

которой вы будете спать. Вам должно быть в ней уютно и безопасно. И она должна быть... — она замялась, — у каждого своя. Ваш кокон должен быть соткан так, как подходит именно вам.

Она взяла нить и принялась плести. Её движения были привычно скупыми и размеренными, как при сортировке кристаллов или заполнении таблиц в хозяйственной книге.

— Вот так. Ровно, без узелков.

Тисия подошла, потрогала образец.

— Лита, — сказала она тихо, — это не кокон. Это ловчая сеть, как у папы. Она совсем холодная.

— Холодная? Но это идеальное плетение! Каждая нить на своём месте, никакого беспорядка.

— В том-то и дело, — ответила Тисия и показала фрагмент старого кокона. — Вот. Он неправильный, но в нём можно спать.

Кокон действительно был некрасивым. Нити переплетались хаотично, как в птичьем гнезде. Но на ощупь он был мягким и тёплым. По сравнению с ним идеальная сетка Литы действительно казалась холодной и колючей.

Лита попыталась плести как попало, но пальцы не слушались. Её природная аккуратность брала верх.

— Не получается, — проворчал Шустрик. — Я не могу сделать матрасик. Нити путаются и получается каша.

— Каша — это хорошо, — ответила Лита. — Каша — это хаос. Хаос — это жизнь. Попробуй ещё раз.

Но Шустрик только вздохнул и отбросил нити в сторону.

Остальные дети тоже начали капризничать. Узлик заплакал. Пряха сидела в углу и молча перебирала свои старые узоры. Мушка смотрела на Литу большими глазами, полными разочарования.

Лита начала впадать в панику.

— Всё будет хорошо, — сказала она, стараясь сохранить спокойствие. —. Отдохнём, поедим и попробуем ещё раз.

Но гусеницы вяло теребили предложенные листья и отворачивались. У них пропал аппетит. Даже Тисия, самая стойкая, сидела с поникшей головой.

В дупло влетела Флора. Она осмотрела грустных детей, связку нитей и Литу с её идеальной, но бесполезной сетью.

— Видишь, что происходит? — воскликнула она. — Ты делаешь только хуже! Они устали и проголодались! Мы всегда жили без этой твоей дисциплины, и наши дети были счастливы! А теперь они худеют!

— Я пытаюсь помочь, — возразила Лита.

— Помочь? — Флора горько рассмеялась. — Ты принесла сюда свои глупые правила, свои сетки с расчётами! Ты не умеешь жить без порядка, а мы не можем жить с порядком. Ты не нужна нам! Возвращайся в свои горы и оставь нас в покое!

Лита вздохнула и опустила руки.

— Извините.

Она выскочила из дупла, скатилась по паутинным ступенькам и бросилась в лес, не глядя по сторонам.

Флора права. Она привыкла к порядку и контролю. Но здесь, в лесу, порядок и правильность оказались смертельно опасны.

Она шла вся в слезах, не разбирая дороги.

Вокруг бурлила жизнь. В ветвях порхали пёстрые птицы, шелестели листья, распускались цветы. Лита забрела глубоко в лес. Она заметила, что идти стало неожиданно легко, опустила глаза и поняла, что идёт по гладкой утоптанной тропинке. Вокруг лежали листья, их было много, но её удивило, что тропинка такая чистая и аккуратная. Мимо пробежал муравей с набитой чем-то сумкой. Потом второй, третий. Лита сообразила, что попала на одну из муравьиных дорог. Вверху в ветвях она увидела огромный зелёный шар, сотканный из листьев. В швах поблёскивала паутина. Гнездо муравьёв? Лита загляделась на дом в ветвях.

Она вспомнила про огород. Интересно, что это за место? Она пошла дальше по тропинке. Вокруг было чисто и аккуратно, хотя казалось, что земля завалена листьями и ветками. Но слой опада складывался в ровную шубку. В этом хаосе угадывался порядок и гармония, которые были так привычны Лите. Но она не могла уловить правило, по которому всё это создавалось.

Хаос и порядок. Порядок в хаосе. Они существуют одновременно и сливаются вместе...

Муравей, пробегая, толкнул её. Лита извинилась. Она огляделась. Зелёный шар висел прямо над ней, а впереди темнел провал пещеры под кучей листьев.

— Стой! — раздался приказ. Перед Литой стоял муравей в шлеме, держа наизготовку бамбуковое копьё. — Кто такая? Что надо?

— Я... я просто...

— Своя она, с бабочками живёт, — сказал пробегающий в пещеру муравей.

— Ты что тут делаешь? — окликнул её другой работник. — Почему не работаешь?

— Живая ты на огороде не нужна. Вот умрёшь, мы сами тебя тюда принесём.

Лита в растерянности отступила. И отсюда её выгоняют.

Она отошла в папоротники, чтобы не мешать суетящимся муравьям. Нигде ей нет места.

Среди зарослей обнаружился ручей. Лита упала на колени и посмотрела на своё отражение в воде. Растрёпанная, грязная.

— Я ужасная, — прошептала она. — Я только всем мешаю.

«Ты всегда была бесполезной», — зашептал в голове голос сестры.

«Ты никчёмная самка», — вторил голос Джеза.

«Ты нам не нужна», — замыкал круг голос Флоры.

Лита закрыла глаза. Что же ей делать?

Рядом бесшумно появился Арман. Помолчал, глядя на бегущую воду. Потом сказал:

— Они не виноваты, что они такие. И ты не виновата, что ты такая.

— Я испортила детям будущее, — ответила Лита, не поднимая глаз. — У меня ничего не получается.

Она всхлипнула.

Внезапно то, что она держала под замком все эти дни, прорвалось наружу, и она призналась:

— Однажды я уже ошиблась...

— О чём ты?

— В замке, — Лита говорила с трудом, словно рвала паутину. — Я не уследила. Яйца остыли. Они погибли из-за меня. Мои дети умерли. Потому что я была... недостаточно внимательной. Недостаточно хорошей. Недостаточно…

Она замолчала, захлёбываясь слезами.

Арман взял её за руку.

— А теперь то же самое, — продолжила Лита, всхлипывая. — Я думала, что помогу. А вместо этого... сделала только хуже. Дети теряют силы. Я никчёмная. Я не должна путаться у других под ногами. Живая я даже муравьям не нужна.

Арман отрицательно покачал головой.

— Не надо, — сказал он. — Не думай об этом.

— Но это правда, — прошептала Лита, глядя на него полными слёз глазами. — От меня один вред. Я ничего не умею. Я не создана для…

— Замолчи.

Он резко притянул её к себе и крепко обнял.

— Ты не могла погубить своих детей. Я уверен.

— Но Джез сказал, что яйца остыли…

— Даже если и так, — продолжал Арман решительно, — даже если ты действительно ошиблась тогда, это не значит, что ты ошибаешься сейчас. Ты не должна всё