Няня для шелкопрядов - Ольга Кори

делать правильно. Ты просто должна быть рядом с детьми.

Он заглянул ей в глаза.

— Ты не знаешь, как сплести кокон, но ты спасла Мушку, научила детей отличать съедобное от гнилого, показала им, что о них заботятся. Это гораздо важнее идеальных нитей.

— Я… — начала Лита.

— Просто скажи, что останешься.

— Я правда очень хочу помочь с коконами, но не умею.

— Тогда научись. Предложи детям сделать так, как хочется им самим. Это поможет вам понять, что от них требует природа.

Лита задумалась. Она всегда давала указания работникам. Возможно, сейчас ей самой надо поучиться у других.

— Вы правы, — сказала она, шмыгая носом. — Попробую по-другому.

Лита вытерла слёзы и посмотрела на лес. Надо было возвращаться. Её ждали маленькие гусеницы.

Глава 16

Глава 16

Они вернулись в дупло. Дети сидели в углу, понурые и молчаливые. Их неудачные образцы коконов лежали рядом. Мушка плакала, уткнувшись в колени Тисии. Шустрик злобно пинал нити, которые не слушались. Узлик вообще лёг на пол и не двигался.

Лита села рядом. Она хотела как-то ободрить их, но не знала что сказать. Она посмотрела на свою правильную и бесполезную сетку и вздохнула.

— Я… я хочу попробовать ещё раз, — сказала она. — Но по-другому. Вы покажете мне, как вы плели раньше?

Дети подняли головы.

— Ты хочешь научиться у нас? — спросила Тисия недоверчиво.

— Да, — кивнула Лита. — Вы умеете то, чего не умею я. Вы знаете, как сделать кокон живым. Покажите.

Дети переглянулись. Мушка подошла к Лите и протянула ей свою нить.

— Вот так я плела, — сказала она. — Теперь получается красивее, но для кокона надо как раньше.

Лита взяла нить. Она была тёплой, мягкой, неправильной. Лита закрыла глаза и попыталась понять, как её сплели. Но могла только искать порядок и симметрию.

Порядок. Перед глазами возникло красивое и равнодушное лицо Джеза.

Она сидела на краю ложа, дрожащими пальцами заплетая и распутывая узелки на тесёмках. Отец говорил, что она должна быть послушной и делать что скажет муж. Но вдруг у неё не получится? Вдруг она сделает что-то не так?

Джез вошёл без стука. Величественный и красивый. Широкие плечи, отливающая медью грива волос и яркие, но безжизненные глаза. Дракон посмотрел на молодую супругу так, будто проверял, на месте ли вещь, которую он приобрёл.

— Ты готова? — спросил он деловито.

Лита кивнула, хотя внутри всё сжалось. Она надеялась, что муж хотя бы поцелует её перед этим. Или скажет что-нибудь ласковое. Или просто улыбнётся.

Но дракон подошёл и, не говоря ни слова, стянул с её плеч сорочку.

— Может, сначала поговорим? — вырвалось у неё.

Он посмотрел с недоумением.

— О чём?

Он делал это, словно выполнял важную работу. Лита закрыла глаза и пыталась представить, что её любят. Она прижималась к мужу, искала его губы, хотела почувствовать хоть толику тепла, но Джез отворачивался.

— Почему ты такая зажатая? — спросил он потом. — Ты как кукла.

Лита закусила губу, чтобы не заплакать.

— Я… прости…

— Не вздумай реветь.

Он встал и оделся, не глядя на неё.

— С утра начинай подготовку инкубатора.

Дверь за ним закрылась, и Лита осталась одна на ложе, на котором таяло тепло их тел.

Она долго лежала, глядя в потолок. Потом потекли непрошенные слёзы. Она плакала не от боли, а от пустоты.

Утром она встала, оделась и пошла готовить гнездо. Она никому не сказала о том, что чувствовала.

Она стала идеальной женой. Идеально пустой, идеально безжалостной к себе...

— Лита? — тихо спросила Тисия. — Ты плачешь?

Лита подняла глаза на девочку. Её птенцы. Они должны были скоро родиться.

— Я не хочу больше так.

Она сжала нить Мушки в руке. Нить была тёплой, живой, неровной.

Кокон. Это не сеть, не ловушка. Это убежище. То, что создают без расчёта, а с чувством.

Она начала быстро плести, не позволяя себе думать. Как когда-то плела венки из травы, вдыхая запах лета. Не по правилам, а потому что так хотелось. Нить заскользила между пальцами, оставляя в каждом витке узелки, дырочки и неровности. И от этого рукам становилось тепло.

— Смотрите, — она показала детям маленький матрасик.

Гусеницы замерли. Мушка потрогала её работу.

— Как у мамы! — воскликнула она радостно. — Такой же тёплый!

Тисия подошла, потрогала плетение.

— У тебя получилось.

Шустрик схватил нить и начал пробовать.

— Я понял! — закричал он. — Надо запутывать, а не раскладывать!

— И узелки оставлять! — добавила Пряха.

— И дырочки! — Мушка уже плела свой матрас. — Тогда он будет дышать!

— У нас всё получится, — сказала Лита уверенно.

Дети окружили Литу. Они смеялись, плели и снова принялись есть. Хватали листья, ягоды, корешки. К ним вернулся аппетит, а с ним и силы.

В дупло влетела Флора. Она остановилась, посмотрела, как дети жадно хрустят листьями, как Лита подкидывает им ягоды и помогает плести. Ничего не сказала, только улыбнулась.

Дни летели один за другим. Гусеницы вовсю готовились к своему преображению: ели, плели, снова ели и снова плели. Их матрасики становились всё мягче, теплее и уютнее.

— Ты видела? — крикнул Шустрик, пробегая мимо. — У меня получилось! Я всё сделал сам!

— Молодец, — улыбнулась Лита, но улыбка вышла грустной. Она радовалась за них искренне, но где-то глубоко тихо звучал вопрос: а я? Кому я теперь нужна?

Дети всё больше удалялись от неё. Они больше не жались к ней. Они взрослели, становились самостоятельными и готовились к новой жизни.

Каждый решал, где будет проходить превращение. Кто-то выбирал густые заросли, где будет скрыт от чужих глаз. Кому-то нравилась крепкая ветка большого дерева. А кто-то предпочёл поселиться недалеко от огорода муравьёв: там было чисто и безопасно, и к кокону не подступится никакой мародёр.

Тисия пополнела. Она ходила по лесу в сопровождении бабочек и ела всё подряд. Но благодаря наставлениям Литы она уже знала, какие плоды вкусные, а какие порченые. Можно было не волноваться, что она отравится. Тисия выбирала лучшее.

Из-за присутствия паука муравьи не подходили к дереву, и вся уборка навалилась на Литу. Дети ели всё больше — даже по ночам из гамаков слышался хруст листьев, а утром весь пол был завален огрызками, косточками и кожурой.

Чтобы