Няня для шелкопрядов - Ольга Кори

Серебряное шитьё его одежд мягко светилось в тени папоротников.

— Прости, — сказал он спокойно. — Не хотел тебя напугать.

— Вы… — Лита задохнулась от возмущения и смущения одновременно. — Вы не должны здесь быть! Я моюсь!

— Хотел только отдать.

Он положил на камень какой-то свёрток. Лита, прикрываясь волосами, смотрела на него с подозрением.

— Что это?

— Одежда. Я сплёл её для своих жён. И для тебя заодно.

Его фиолетовые глаза смотрели на неё внимательно, без насмешки.

— Это… это очень мило, — сказала Лита, чувствуя, как краснеет. — Но вы не должны были…

— Я уже это сделал, — перебил он. — Надень.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Лита смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в зелени. Потом вышла из воды, отжала волосы и развернула свёрток.

Платье было мягким, но прочным. Серебристо-серое, с лёгким переливом, оно струилось в руках, словно вода. Оно было почти невесомым, но при этом удобным и уютным. Она надела его и ей показалось, что она носила его всю жизнь.

Откуда ни возьмись вокруг неё закружились бабочки. Словно они ждали, когда можно будет потанцевать.

— Замечательно! Лита, ты красавица!

— Это платье из паутины, — сказала Лита, рассматривая ткань. Плетение было непривычным, казавшимся спутанным, но прочным.

— Господин Арман такой заботливый, — сказала Флора. — Даже тебя решил приодеть.

— Лита! — со смешком заметила Лили. — Он и тебя за женщину посчитал. Это что-то значит.

— Не говори глупости! — Флора хлопнула её по руке, Лили захихикала.

— Я просто няня, — сказала Лита, краснея. — И я замужем.

Замужем? Всё ещё или была? Она посмотрела на своё отражение в воде. Жёлтые пятна сошли, её кожа снова стала чистой, платье из паутины сидело идеально, волосы рассыпались волной по плечам. Если бы Джез видел её сейчас такой, обновлённой… В глазах помутнело, она часто заморгала.

— Лита, ты что? — раздались взволнованные голоса бабочек. Отражение рассыпалось осколками. — Лили, зачем ты её обидела!

— Это не Лили, — Лита и не заметила, как слёзы градом посыпались из глаз. Она шмыгнула носом, заставляя себя успокоиться. — Всё хорошо. Спасибо вам.

— Идём домой, — скомандовала Флора.

Лита не знала, что и думать. Незнакомый мужчина подарил ей платье просто потому, что её одежда превратилась в лохмотья.

Они вернулись к дереву. Паук дремал внутри. Когда Лита поднялась в дупло, он приоткрыл глаза и проронил:

— Тебе идёт.

— Благодарю вас, господин Арман, — сказала Лита. — Никогда не носила ничего красивее.

Он не ответил, но слегка улыбнулся. И Лита поняла, что это было для него лучшей благодарностью.

Глава 11

Глава 11

Ночь в тропическом лесу никогда не бывала тихой. На закате начинали свой концерт цикады. Им вторили сверчки, чьё стрекотание напоминало шорох сухих листьев. Маленькие древесные жабы с голосами, похожими на хруст ломающегося дерева, перекликались с лягушками у ручья. Но когда луна поднималась в зенит и заливала всё серебряным светом, наступало особенное время — Час Луны.

Лита уже знала об этом ритуале. Бабочки собирались на верхушке дерева, садились в круг и начинали петь. Они «ловили лунный свет» и «наполняли им крылья». Лита относилась к этому с философским спокойствием: пусть поют, лишь бы не будили детей.

Но в ту ночь всё пошло не по плану.

Лита уже перебрала листья для завтрака, когда снаружи раздался пронзительный крик.

— А-а-а! Крыло! Моё крыло!

Лита выглянула наружу.

На поляне, в серебряном свете луны, билась в агонии Лили. Судя по тому, как неестественно торчало её левое крыло, она повредила его о ветки.

Остальные бабочки с причитаниями кружили над ней. Флора трясла амулетами и читала заклинания «на вправление суставов», но крыло не вправлялось. Лили визжала, её крыло мерцало слабее с каждой секундой, а край уже начал подсыхать. Для бабочки это означало некроз, а затем смерть.

— У неё перелом сустава! — закричала одна из бабочек. — Это не лечится!

— Мы должны призвать дух дерева! — вопила другая.

Лита спустилась и присела рядом с Лили. Она осторожно протянула руку, чтобы осмотреть повреждённое крыло. Но едва она коснулась сустава, Лили вскрикнула от боли и дёрнулась всем телом. Её здоровое крыло взметнулось и ударило Литу по больной руке.

Боль пронзила плечо. Лита зашипела сквозь зубы и отшатнулась, прижимая руку к груди. Глаза на мгновение застлало белой пеленой.

— Лита! — пискнула Флора. — Ты цела?

— Цела, — простонала Лита. Рука пульсировала так, что хотелось кричать. Всё же она заставила себя продолжить осмотр Лили. Сустав действительно был смещён, но не сломан. Если его вправить, Лили выживет. Но сейчас рука у самой Литы болела так, что она едва могла шевелить пальцами.

— Нужен кто-нибудь сильный и аккуратный, — сказала она, поднимая глаза на бабочек. — Кто-то, кто сможет держать её неподвижно, пока я буду вправлять. Одна я не смогу.

Бабочки переглянулись. Флора прошептала:

— Мы боимся. Она может вырваться, и тогда станет ещё хуже.

— Тогда я позову вашего мужа, — решила Лита.

— Нельзя! — испугалась Флора. — Он убьёт нас за то, что мы его разбудили!

— Тогда пусть Лили умирает? — резко спросила Лита и, не дожидаясь ответа, развернулась к дереву.

Она спустилась на поляну всего несколько минут назад, и теперь ей предстояло забраться обратно. Днём по паучьей лестнице ещё можно было карабкаться, держась за кору. В ночном полумраке, с левой рукой, которая после удара пульсировала при каждом движении, это было почти невозможно.

Лита вцепилась правой рукой в тонкий край корня, подтянулась, поставила ногу на ступеньку. Левую руку она старалась не задействовать, но каждое движение отдавалось в плече.

— Чёрт, — прошипела она сквозь зубы.

Кора была гладкой, покрытой мхом, который скользил под пальцами. Она потеряла опору, сорвалась и ударилась коленом о другой корень. Слёзы выступили на глазах, но не от боли, а от злости.

— Ну уж нет, — сказала она вслух. — Я не дам этой дуре умереть только потому, что у меня болит рука.

На полпути она поскользнулась снова, и уже хотела закричать от отчаяния, но в этот момент из дупла высунулась голова Тисии.

— Лита! — испуганно пискнула девочка. — Что случилось? Ты плачешь?

— Не плачу, — выдохнула Лита.