В постели с инкогнито - Евгения Халь

потом, – тут Рита всегда морщила нос, закатывала глаза и басом произносила: – Вот она, ваша пресловутая женская логика. Всё делаете наоборот! Пойди и объясни этим надутым от собственной важности самцам, что у нас не наоборот. У нас как мать-природа велит. И ведь чаще всего наши нелогичные поступки нас выручают. Когда их логика им же по башке молотком и стучит.

Я взяла свой телефон, встала из-за стола, подошла к Роду, прижалась к нему и сделала селфи.

– Это для кого? – спросил он и в его голосе явно послышалось напряжение.

Он даже есть перестал и отложил вилку в сторону. Хотя до этого с аппетитом уминал оладьи. Анна, которая стояла у плиты спиной к нам, повернулась к Роду. Я не различаю взгляды, но в этот момент была готова поспорить, что Анна пристально смотрит на инкогнито. А чего ей бояться? Она же знает, что я не вижу лица. А вот про мою способность ощущать то, что происходит вокруг, ей неведомо.

Напряжение повисло в воздухе. А я очень чувствительна к таким вещам. Воистину, если природа ограничивает человека в чем-то одном, то щедро компенсирует в другом.

– Рита просила послать ей наше фото. Она скучает. И даже начала забывать, как мы выглядим, – беззаботно улыбнулась я.

Отослала Рите фото и поднялась в свой кабинет, чтобы поговорить с ней по телефону через видеобеседу.

– Твой муж выглядит отлично, – заявила Рита, поправляя очки и внимательно вглядываясь в экран телефона. – А вот ты, деточка, нет. Извини за прямоту. Тебя что-то беспокоит? Лицо совсем измученное и синяки под глазами.

– Даже не знаю, как сказать тебе это, Риточка, – я едва не заплакала. – Только умоляю: не говори мне, что это последствия аварии. Просто… – я набрала воздуха побольше, чтобы выпалить все свои подозрения разом, но в этот момент половицы за дверью громко скрипнули.

Там явно кто-то подслушивал.

– Ну же? Что случилось, детка? – нетерпеливо переспросила Рита и даже заерзала на стуле.

– Слушай, Ритуль, не могу говорить из дома. Сейчас поеду в город и оттуда позвоню.

– Давай, жду.

Я побежала в спальню одеваться, но внезапно меня одолела такая сонливость, что одежда выскользнула из рук. Я без сил опустилась на кровать. Да что же это такое? Каждое утро одно и то же: неопределимое желание заснуть. И это после кофе! Я накачалась им ночью. Утром была бодрой. Потом выпила еще кофе Анны и… внезапная догадка озарила меня. Утренние напитки. Чай и кофе. Как только Анна готовит их, я засыпаю. Зачем она это делает? Мстит мне, интуитивно понимая, что я ее не люблю? Или это часть какого-то плана? Как же я сразу не догадалась?

Проснувшись, я взглянула на часы и ахнула. Прошло четыре часа. Рита! Она ждет моего звонка! Я наспех оделась и сбежала по лестнице вниз.

– Не хотите пообедать? – Анна вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.

– Нет. Спасибо, – я вышла во двор.

Моя машина стояла во дворе. За руль садиться не хотелось. Наоборот, хотелось размяться и пройтись пешком. Чтобы попасть в город всего-то и нужно спуститься с холмов. Тридцать минут быстрым шагом – и я в городе.

– Вы пойдете пешком? – Анна бросилась за мной к воротам.

Вот нахалка! Она и в это свой нос сует?

– А вам какая разница? – раздраженно заявила я. – Анна, ваша работа – заниматься домом. Что я делаю, как и когда вас вообще не должно волновать.

Прозвучало, конечно, отвратительно. Но, по сути, я была права.

– Да, конечно, – в ее голосе прозвучала обида. – Это не мое дело. Просто переживаю за вас. Очень быстро привязываюсь к людям. Простите меня за это!

Удар ниже пояса. Запрещенный прием: надавить на чувство вины. Раньше это точно бы сработало. Я бы уже извинилась раз десять. Но сейчас, когда поняла, что она мне в чай и кофе подсыпает снотворное, никакой жалости и укола вины не испытала. Наоборот, даже почувствовала злорадное удовлетворение. И неважно, что Анна это делает по указке инкогнито, который изображает моего мужа. Она с ним заодно. Значит, против меня.

Я спустилась с холма, остановилась возле большого валуна, покрытого мхом, и позвонила Рите. Плача и запинаясь, рассказала ей все. Ведь она мне как мама. У меня никого ближе нет.

– Ну скажи, что это мое писательское воображение, Риточка. Скажи, что я сошла с ума после аварии!

– Не скажу, моя девочка. Потому что у меня самой после аварии такое чувство, что с твоим Родей что-то не так. Просто не хотела тебя накручивать. Вот смотрела на него, смотрела. Вроде Родя. А чуйка из трусов шептала: что-то не то. А что я и сама понять не могла. Но чуйка-то меня еще ни разу не подвела. Сейчас же закажу билет. У невестки моей брат работает в авиакомпании. Так что вечером вылечу, а к утру буду у тебя. Продержись еще немного, моя бедная девочка. Совсем ты там одна среди этих тварей, – она всхлипнула.

– Но у тебя же внук родился, Ритуля. Ты же должна быть с ним. Помочь сыну и невестке.

– Ничего, без меня справятся, не маленькие. Жди меня, Никуля. Вместе во всём разберемся. Я тебя в обиду не дам! Разворошу всё это змеиное гнездо. Только потерпи еще немного.

– Риточка, сообщи номер рейса. Приеду в аэропорт встретить тебя.

– Зачем? От аэропорта до Рима всего ничего на автобусе или на поезде. А из Рима такси возьму. Не разорюсь.

Я положила трубку и дошла до окраины города. Под тенистыми деревьями сбоку от проселочной дороги уютно расположились столики крошечного кафе при магазине. Хозяин магазина улыбчивый, импозантный, как все итальянцы, мужчина средних лет по имени Калвино, немедленно вышел и поставил передо мной чашку капучино.

– Как чувствовал, что придете, сеньора Ника. Только что сварил. Всё, как вы любите. Чуть-чуть сахара и двойные сливки. Не хотите сразу сделать еженедельный заказ?

– Хочу, спасибо вам, – я удовольствием отхлебнула горячий кофе.

Мало того, что у Калвино он невероятно вкусный, так еще и безопасный. В отличие от Анны. Ужас, до чего я дошла! Боюсь кофе пить в собственном доме.

– Будьте любезны, Калвино, всё, как обычно: вода, хлеб, яйца, молочные продукты, сыр. И овощи. Те же, что и всегда.

Калвино, широко улыбаясь, записал заказ.

– Желаете свежайших креветок? Жена ездила в Неаполь на рыбный рынок.

– Да, еще как желаю!

Я даже немного успокоилась. Рядом с такими солнечными людьми, как он, жизнь всегда кажется не такой мрачной.

Я допила кофе и позвонила по работе.