Узы - Лора Бет

ужасный лимб, где постоянно на грани болезни, из-за чего уровень сахара у меня скачет. Мама в ярости, умоляет поговорить с отцом, но я знаю: стоит мне признаться, что нагрузка чрезмерная, он только обрадуется. Наконец услышит то, чего ждал всю мою медицинскую карьеру: что я пожалуюсь.

А я скорее умру, чем стану ему жаловаться.

— Это как в фильме «День сурка». Каждый день — повтор предыдущего. Сколько ни стараюсь изменить исход, всё равно всё идёт наперекосяк.

Он хмыкнул.

— Могло быть хуже. Могла застрять со старым морщинистым доктором Андерсоном. А нет, у тебя роскошный доктор Эндрюс. Чуть зажат, но чертовски хорош собой.

Я вытаращила глаза, повернулась к Мартину и скользнула взглядом по сторонам, чтобы убедиться, что рядом нет медсестёр.

— Да ну? И не знала, что тебе нравятся такие, как доктор Эндрюс.

— Мне нравятся любые хмурые взрослые мужчины. Это жалко, но факт. Добавь сюда его мускулистое тело и налёт солидности и я пропал.

Мартин — единственный мой друг с момента переезда в этот город. С остальными ординаторами мы ладим, я не чувствую себя чужой, но его характер ближе всего к моему. Он тоже на втором году ординатуры, но раньше работал медбратом в предоперационной и прошёл стажировку здесь же. В этой больничной атмосфере он гораздо увереннее, чем я. В первые недели он взял меня под крыло и сразу предупредил, что тот факт, что мой отец — заведующий, не даёт мне никаких поблажек.

Он приглашал меня к себе, играл со мной и своим партнёром в настолки. Партнёр готовил паэлью, пока мы с Мартином пили белое вино и жаловались на график. В тот вечер я узнала, что дежурю почти втрое чаще других второго года. Он налил мне ещё и сказал, что мне повезло, что я не «дитя по блату»; это был лучший и последний по-настоящему весёлый вечер после возвращения в город.

Не могу не согласиться с Мартином насчёт внешности доктора Эндрюса. Он идеальное сочетание силы и мягкости. Я живая женщина и могу оценить мужчину, который часами качается в спортзале, но не боится съесть двойной бургер с беконом, если повод позволяет. Вряд ли у него кубики на прессе, но уверена, он поднимет штангу вдвое тяжелее меня, и одна мысль о том, что штангой могла бы быть я, заставляет моё тело дрожать.

— Ага, вижу, что кто-то согласен со мной насчёт горячего доктора Эндрюса.

Я быстро оглянулась по сторонам, затем медленно повернулась кругом, чтобы убедиться, что никого нет. И только после этого осмелилась прошептать Мартину свои мысли.

— Ну… э-э… скажем так, он точно не урод. А теперь, привыкнув к его угрюмости, я даже нахожу в этом что-то забавное. Точнее, мне нравится его поддевать.

Мартин попытался скрыть смех за стаканом матчи, но из носа всё равно вырвался свист.

— Напомни мне стучать дважды и ждать минуту, прежде чем входить к нему в кабинет. Не хочу случайно застать, как он нагибает тебя через стол.

— Мартин! — я возмущённо приложила ладонь к его рту. — Если кто-то услышит, тебе крышка.

Он поднял руки в притворной сдаче.

— Я просто говорю, что вижу. Любой с нормальным зрением заметит, как он на тебя смотрит.

— Ага, конечно, — сухо ответила я. — Смотрит так, словно его сейчас стошнит.

Мартин фыркнул.

— Ты слепа, девочка. Он смотрит на тебя с интересом, а для доктора Эндрюса это о многом говорит.

— Он меня ненавидит.

— Если это ненависть, то пусть он ненавидит меня всю ночь напролёт, и снова утром.

Я встретилась с ним взглядом, пытаясь уловить хоть каплю правды. Я ещё не готова признаться ему, да и себе тоже, что иногда ловлю доктора Эндрюса на странных взглядах. Как будто он и правда чем-то заинтересован. Бывает, мы перекидываемся колкими фразами, и, когда он собирается рассмеяться, проводит рукой по губам, словно стирая улыбку. Будто шутка застала его врасплох, и каждый раз он удивляется, что мы ладим.

А ещё были моменты, например, когда он наблюдал, как я заплетаю волосы, или когда мы говорили о том, каким должно быть настоящее чувство, — и тогда его взгляд заставлял меня краснеть до корней волос.

— Слышала, что доктор Андерсон послезавтра будет делать двойную пересадку?

Я резко повернула голову к Мартину, прищурилась, проверяя, не шутит ли он. Не удивлюсь, если это просто его способ проверить, слушаю ли я.

— Серьёзно? Двойная пересадка? Какая именно?

Он медленно отпил матчу, провёл пальцем по почти невидимым усам, убирая воображаемую пену.

— Поговаривают, печень и почка.

По рукам побежали мурашки.

— Ты сказал «печень и почка»? — Каждая из этих пересадок по отдельности нам встречается, но чтобы обе сразу и чтобы пациент подошёл для обеих — редкость. Слишком большая редкость.

Мартин ухмыльнулся.

— Ага. Говорят, доктор Андерсон позвал доктора Эндрюса помочь, и, возможно, подтянут старшего ординатора. Будет и нефрология, так что народу в операционной будет полно.

Чёрт. Плечи опустились от разочарования.

— Значит, шансов нет? Даже несмотря на то, что я буквально приклеена к доктору Эндрюсу?

Мартин едва не прыснул, услышав мою жалобу.

— Мечтай. Разве что признаешь, что между вами что-то есть. Там будут только нужные люди и ординаторы гораздо выше нас. Сомневаюсь, что нам даже позволят посмотреть из-за стола. К тому же, эти двое вместе — это всегда зрелище. Если история повторится, в ход пойдут инструменты и крепкие слова.

— Между нами ничего нет, поверь. Доктор Бука точно не воспылал ко мне симпатией. Если только не считать его хмурых взглядов и односложных ответов, — я выпятила грудь, изображая его мощный торс. — Ходит такой большой сердитый медведь, и половину времени я так боюсь его рассердить, что начинаю запинаться...

— Аннализа, — тихо окликнул меня Мартин, потянувшись и сжав моё предплечье.

— Это правда. Я начинаю путаться в словах, а он смотрит на меня так, будто я его чем-то оскорбила. Хотя я знаю, о чём говорю. Я не такая уж полная дура, какой он меня считает.

— Я никогда не говорил, что ты дура. Разве что чуть неопытная.

Я застыла, услышав за спиной низкий голос, который точно не принадлежал Мартину или кому-то из наших коллег. Он принадлежал единственному человеку, которому я меньше всего хотела попасться на обсуждении его ворчливости.

Я выпрямила плечи, сдержала удивление и обернулась к доктору Эндрюсу.

— Я сказала, что вы смотрите на меня как на дуру, а не что вы меня так называли.

Мартин прыснул, и я тут же повернулась, чтобы одарить его убийственным взглядом, а затем снова к Колту.