Эмиссар - Виктор Коллингвуд

лежал близко к поверхности, тяжело выдыхая. Кормовой удержал байдару, а старший подался вперёд и вогнал копьё глубоко, всем весом. Выдернул оружие, и гребцы сразу отвели лодку.

На воде расплылось красное пятно. Зверь резко дёрнулся, я вцепился в поперечину, но охотники уже ждали этого движения. Дали ему уйти вниз, а когда пузыри снова вышли на поверхность, приготовились к новому подходу.

На этот раз я следил за кормовым. По его знаку гребцы подвели нос к туше и придержали лодку, пока Тэвъян бил копьём. Пришлось повторить ещё раз, прежде чем кит перестал двигаться.

Охотники проверили добычу и стали крепить её для буксировки. Яда на наконечники здешние китобои не наносили, мясо можно брать. А людей, которые всё это умеют, надо нанимать немедленно, пока не явился конкурент с кошельком потолще.

* * *

Добыть кита оказалось лишь половиной дела. Туша, которую мы теперь пытались сдвинуть, весила столько, что наши байдары рядом с ней смотрелись игрушками.

С третьей лодки подобрали потерянный поплавок. Для буксировки Тэвъян велел достать другие ремни: гарпунные оставили для охоты. По его знаку с корабля спустили шлюпку с пеньковым канатом. Матросы помогли завести его на тушу, а свободный конец доставили к «Елисавете».

Сукин подвёл судно со стороны открытой воды, не приближаясь к камням. Пока лёгкие лодки висели на буксирах, капитану хватало обычного хода; теперь пришлось осторожно ложиться на курс, чтобы огромная туша не стянула корабль к берегу.

Канат натянулся. Кит медленно развернулся и двинулся вслед за «Елисаветой». Вот это уже другое дело! Мой корабль, мои матросы — хоть здесь от графа польза, а то весь день болтался лишним грузом.

Не доходя до мелководья, буксир передали в шлюпку. Матросы доставили конец на берег, где мужчины принялись выбирать канат, а байдары удерживали тушу. Из селения сбежались остальные, детей от натянутой снасти отгоняли.

Мокрый, усталый, с болью в плечах я выбрался из лодки и едва не сел прямо на гальку. От пальцев до локтей руки ощущались чужими. А ведь грести мне позволили совсем немного.

Хозяйка вчерашнего жилища оглядела меня, сказала что-то насмешливое и сунула в руку чашку. Я жадно, обжигаясь, выпил горячий отвар до дна. Из какой травы его сварили, меня совершенно не интересовало.

Кита уже разделывали. Мужчины оттягивали длинную полосу жира, женщина проходила ножом по перемычке. Кусок укладывали на расстеленную кожу, рядом принимали мясо.

Тэвъян подозвал меня к отложенной доле.

— Тебе и людям корабля, однако.

— Благодарю. Скажи, что возьмём с удовольствием.

Возле Кэйву лежал большой кусок мяса. Старший добавил полосу жира, и парень довольно заулыбался.

— За хороший бросок, — пояснил Игнат. — Теперь ему есть с чем прийти домой.

Молодой ухватил добычу, но поднять её сразу не смог. Позвал одного из гребцов, и вдвоём они уволокли кусок, продолжая спорить о сегодняшней охоте.

Потом отделили долю для семьи мужчины с перевязанной рукой. Тот помогал на берегу, подтягивая ремни здоровой рукой.

— Этот в вашей лодке ходит?

— Ходил прежде, — ответил Игнат, выслушав объяснение. — Сейчас рука не позволяет. Ему тоже дают.

Кто-то поспорил из-за размера куска и получил добавку. Старик возле жилища велел принести нож получше. Дети пытались урвать обрезки для собак, их опять прогоняли.

Я поглядел на гребцов, вернувшихся помогать у туши. Нанять одного ловкого гарпунера и усадить его среди случайных матросов — хорошая экономия. До первого кита.

* * *

— Хочу нанять тебя с людьми на сезон, — сказал я Тэвъяну. — Поедем на Ситку. Будете бить кита и учить моих. Содержание за мной. Плата — сорок рублей серебром каждому.

Старший поставил возле себя ружьё, которым мы рассчитались за сегодняшний выход, и подозвал двух опытных охотников. Кэйву тоже пристроился рядом. Сукин, сошедший проверить погрузку мяса, остался послушать.

— На Ситке? — переспросил Тэвъян через Игната. — Но на кита сейчас не охотятся, однако!

— Там, куда мы отправимся, самая охота! А не будет кита — займёмся снастями. Мне нужны свои экипажи. Научишь русских и алеутов?

— Лодки у тебя есть?

— Будут. Покажете, какие нужны.

— На плохой лодке учиться нельзя, однако!

— Так возьмём вашу.

Тэвъян указал на байдару, а капитан оглядел её с берега.

— С мастером посмотрим, как уложить, — ответил Сукин. — Не поместится — на Ситке построим. Девятерых возьму. Больше — отдельно решать надо.

Гарпунер заговорил с товарищами. Выбрали его самого, двух опытных мастеров, Кэйву и пятерых гребцов. Среди последних были люди, которые ходили кормовыми.

— За обучение тебе ещё сорок рублей, — добавил я. — Ученики выйдут сами, когда разрешишь. Раньше их не пошлю.

Тэвъян перевёл взгляд на кита.

— За зверя что получим?

— Десять рублей каждому. Довезли до разделки — девяносто на артель.

Старший повторил сумму товарищам. После короткого разговора один из них спросил, когда выдадут основную плату.

— Половину на Ситке. Остальное — перед возвращением.

Гребец подозвал жену. Та выслушала переводчика и сразу спросила, с чем они останутся до возвращения мужа.

Я подозвал Сукина. Мука уже ушла в селение, но по товарной записи у нас оставались два ружья с порохом, табак и железные вещи. Часть железа предстояло сберечь для оленных.

— Товары получите до отплытия, сверх платы, — пообещал я. — Между семьями сами поделите.

— А домой когда? — спросила женщина.

— В следующую навигацию. Как море позволит, привезу за свой счёт.

— Если задержится?

— Буду кормить до обратного рейса. Раненого тоже не брошу: лечение и дорога за мной. Погибнет человек — семье заплачу за весь сезон.

Жена гребца ещё раз расспросила о товарах. На этот раз отвечал Тэвъян, называя тех, кто останется в селении. Договорившись с ним, женщина потянула мужа за рукав, и оба отошли.

— На корабле слушаются меня, — предупредил капитан. — В море на охоте — тебя!

— Согласен, — передал Игнат ответ старшего.

Я записал договорённость, переводчик ещё раз прочёл её на языке охотников. Ружья и часть пороха передали сразу, с остальными товарами условились закончить до отплытия.

Тэвъян положил ладонь на копьё.

— Людей твоих научим, однако.

Девять человек! Теперь и у меня будут собственные китобои.

* * *

На следующий день к берегу приехали оленные чукчи — торговать и сватать невест. Привезли выделанные оленьи шкуры, одежду и прочие поделки из них. Пока мы шли мимо, один мужчина прижал край покрышки камнем и