Эмиссар - Виктор Коллингвуд

полки вспыхнул порох, и грохот выстрелараскатился по берегу.

Кэйву сорвался первым, но старший гарпунер придержал его за плечо, пока я не опустил оружие. Потом к цели побежали сразу несколько человек. Вернулись с деревяшкой, торжественно поднятой над головой.

Пуля прошла через круг, чуть в стороне от середины. Хозяева передавали друг другу мишень, просовывая палец в пробоину. Для человека, которому утром хотелось лечь и умереть, весьма неплохо.

— Такое ружьё отдашь, однако? — спросил старший гарпунер.

— Это моё. На обмен другие привёз, без нарезов. Зато их заряжать легче.

Охотники ответили собственным показом. Тэвъян метнул гарпун в свёрнутую шкуру так сильно, что она сдвинулась, а молодой попал следом, уже без прежней суеты.

Наконечник держался в гнезде свободно. Вдавив его в плотную шкуру, хозяин вытащил древко и потянул за ремень. Оставшаяся внутри деталь развернулась поперёк. Вот она, штука, ради которой мы тащились на север.

— И обратно не выходит?

— Плохо войдёт, выйдет, однако. Хорошо войдёт, держит, однако.

К ремню привязали надутый кожаный поплавок и бросили его на воду. Он оставался хорошо заметным на мелкой волне.

Мы выменяли два гарпуна с ремнями и поплавками. Одного ножа оказалось мало: хозяин потребовал ещё табаку, сославшись на хороший ремень. С собственной товарной ценой он был знаком прекрасно.

— Давно железо у вас покупают?

— Давно уже, — ответил Игнат. — Сколько себя помнят. А раньше и в набегах добывали!

В общем, это я уже заметил. Здешние ножи и топоры были в хорошем состоянии. Железо знали достаточно, чтобы отличать годное от дряни. Готовое ружьё интересовало хозяев гораздо больше медной побрякушки.

— Ну что, покажете завтра охоту? Если погода позволит. За выход заплачу отдельно.

Старший снова ответил отказом. Игнат передал его слова:

— Поздно выходить ради гостей, однако. Байдары можно потерять, однако.

— Добавим ружьё. И пороха к нему.

Предложение выслушали и снова отвергли. Кэйву полез спорить, но старик его одёрнул. Я начал злиться: подарки приняты, за снасти заплачено, а кита мне по-прежнему показывают только в котле.

— Спроси его прямо, сколько хочет.

Тэвъян подозвал женщину, помогавшую вчера с пуншем. Та указала на двух детей возле яранги и их отца, одного из гребцов.

— Ружьё им даёшь, однако, — перевёл Игнат слова старшего. — Кто с ним пойдёт, если отца не будет, однако? Старикам в тундру идти, однако?

Промышленник пояснил: в голодные годы бывало, что старики уходили умирать в тундру без припасов. Или просили родню убить их. Сидящий передо мной человек помнил такое время. А я требовал рискнуть теми, кто мог снова принести еду. Вот что означало для них «дразнить богов».

Пришлось раскошелиться. Я предложил оставить семьям муку, а за сам промысел дам ружьё с порохом.

— Муку-то у вас едят?

— В похлёбку кладём, однако. На жире лепёшки хорошие, однако.

— А крупу знают? — спросил я проводника.

Крупу тоже покупали, когда получалось обменять выгодно. Травяные настои делали сами, поэтому за чай хорошую шкуру отдавали неохотно. Но еду, которую можно хранить, ценили.

После моих обещаний охотники начали обсуждать, сколько муки потребуется разделить между семьями гребцов.

Тэвъян созвал гребцов. Пока они говорили, я отправил матроса на корабль с запиской капитану. Попросил приготовить товарную муку и одно из ружей для осмотра.

Еще я предложил идти вместе с ними, а корабль держать поблизости: он поможет вернуться, если люди устанут или начнёт портиться погода.

— Капитан поведёт корабль, — пояснил я. — Байдарами командуешь ты. Скажешь идти назад — возвращаемся!

Старший переспросил, не потребую ли я продолжать, когда увидим кита. Пришлось обещать, что нет.

— И в лодку сядешь, однако? — уточнил он.

— Сяду. А ты скажешь, куда.

Кэйву, услышав перевод, немедленно поднялся со своего места. На этот раз старший его не одёрнул.

* * *

После полудня капитан прибыл с товарами. Охотники проверили ружьё и порох, разделили муку.

Сукин расспросил старшего о месте поиска и сразу отверг предложение подвести корабль слишком близко к берегу. Впрочем, киты редко заходят на мелководье.

— Завтра посмотрим море, однако, — сказал владелец байдары. — Хорошо будет, пойдём, однако.

— На один выход, — подтвердил я. — А дальше поговорим о работе.

Согласия на службу я ещё не получил. Старший позволял увидеть промысел и проверить его людей. Одновременно собирался поближе посмотреть на меня.

Перед вечером я спросил Игната, можно ли позвать к морю оленных. Если у них всё равно намечен обмен, хотел бы поговорить и с ними, пока корабль стоит здесь.

У одного из мужчин утром было своё дело в той стороне. Через него передали приглашение торговым знакомым, так что отправлять матросов наугад по тундре не потребовалось.

Между тем возле лодок началась настоящая подготовка. Кэйву проверял ремень, пропуская его между пальцами, и остановился на потёртом месте. Показал старшему. Тот сразу отложил снасть, достал другую.

Я хотел помочь расправить длинную петлю, однако охотник перехватил мою руку и объяснил через Игната, как ремень будет уходить из лодки. Прищемит, затянет — и человек отправится за борт прежде, чем успеет сообразить, что случилось.

Поплавки оставили полежать, проверяя, держат ли воздух. Рядом уложили копьё с узким острым лезвием. Тэвъян отодвинул его от любопытного мальчишки, затем указал мне место в лодке.

— В море ты сначала слушай, однако.

— Буду слушать.

Сказать это на берегу оказалось довольно легко. Завтра предстояло выполнить!

Глава 5

Черныш считал, что в байдару должен садиться первым. Когда его придержали за ошейник, пёс недовольно заворчал, а увидев меня в лодке, принялся лаять так, словно я собирался уплыть навсегда.

— На корабль его! — велел я матросу. — Капитану передай, пусть оставят под присмотром.

Охотники ждали, пока мы разберёмся с собакой. Стоявший у носа Тэвъян успел проверить снасти, потом оглядел море и дал знак садиться. Даже Кэйву на этот раз не лез с предложениями: занял место во второй байдаре и положил гарпун вдоль борта.

За ночь ветер ослаб. Пологая волна приподнимала лодки, над берегом ещё висели клочья тумана, однако дальше видимость была хорошей. Сукин разрешил выход с одним условием: начнёт погода меняться — немедленно назад.

Мне отвели место поближе к корме. Игнат сел рядом, чтобы переводить команды, а не кричать через головы гребцов. Штуцер пришлось оставить на «Елисавете»: длинное ружьё мешало бы и мне, и соседу, а толку от него здесь