Матабар XI - Кирилл Сергеевич Клеванский

Распределить каждый поток информации по своему собственному руслу.

Сверху, над каждой секцией, висели жестяные воронки. В количестве двенадцати штук, с заслонками и латунными желобами, уходящими вниз, к дозаторам, они чем-то напоминали устаревшие юбки модниц с Бальеро. На каждой воронке болталась картонная бирка, с выведенными рукой Хельги ровным, почти печатным почерком, надписями: «Лей-состав, партия 3», «обычный, кровоост., партия 1», «обычный, партия 2, не трогать». Последнюю бирку Хельга подписала после того, как Бажен, уверяя всех, что уже разобрался в инструкции (занявшей почти тридцать пять листов), перепутал воронки.

Дозаторы отмеряли порцию и ставили ее на поддон с гравированной пластиной. Печать на пластине читала, какой состав лег на поддон, и выставляла давление пресса. Пресс, винтовой, с Лей-приводом в отсеке за стеной, опускался, щелкал и поднимался. Готовая пилюля падала на латунную ленту с шагом в палец. Ленту пока, правда, приходилось крутить вручную, кривошипом, так что Бажен в первый же день окрестил его «кофемолкой», а Хельга записала название в документацию, потому как Ард все равно не придумал другого.

Забавно, что на Лей-привод для ленты мощности генератора уже не хватало, а тратить баснословные суммы на новый не хотелось, да и неоткуда.

Справа от третьей секции, на железной кафедре, горделиво посверкивала новыми тумблерами панель управления. Ну а рядом, в собственном корпусе, за стеклом, жило «Нечто». Все те же два набора дисков от арифмометров, скрещенные с анализатором, три Хранилища внизу и латунная шина, уходящая в первую секцию. Под кафедрой, за красной крышкой, торчал аварийный тумблер. А вдоль всей рамы, за железными щитками, стояли страховочные модули.

По одному на каждую секцию. Ард собрал их из того же, из чего собирал первый, только теперь на каждом стоял металлический щиток почти в сантиметр толщиной.

— Триста сорок пять… триста пятьдесят два… триста шестьдесят, — Хельга досчитала Хранилища, захлопнула тетрадь и сказала что-то на языке родителей. — Ард, признайся мне, как бухгалтеру на полставки. Сколько всего этого ты оформил по правилам Гильдии?

— Все.

— Все? — кажется, Хельга не поверила.

— Хранилища этого класса продаются без лицензии, Хельга, — напомнил Ардан.

— А генератор? — не сдавалась девушка. Видимо, ее все еще беспокоил тот рабочий стол, который Ардан уже почти собрал в подвале аптеки.

— Хельга, — вмешался Бажен. Он стоял у второй секции в жилете, с закатанными до локтей рукавами, и, кажется, уже раз десять за вечер потрогал ленту. — Ты сегодня решила заделаться на полставки еще и инспектором Гильдии?

— Я сегодня человек, который будет сидеть в тюрьме рядом с тобой, Иорский, если что-то из этого сейчас снесет ко всем демонам половину квартала, — огрызнулась Хельга. — Так что я, как ты выразился, заделалась еще и голосом здравого смысла в этом тесном, но категорически психованном коллективе. И, между прочим, именно поэтому конкретно ты все еще не в тюрьме.

Ардан молча переводил взгляд с Иорского на Хельгу и обратно. Видимо, между ними что-то такое произошло, потому как юноше показалось, что разговор, на какое-то время, немного отошел в сторону. Бажен поднял руки, сдаваясь, и подмигнул Арду так, чтобы Хельга непременно заметила.

Борис стоял у стены. Закутанный в меховое пальто, он пришел полчаса назад, поздоровался, проворчал что-то про снег и с тех пор так и не разделся, хотя в зале от генератора было тепло.

— Борис, ты не хочешь уже раздеться? — спросил Бажен. — Я потею уже просто от того, что смотрю на тебя.

— Что? А… нет, спасибо, я ненадолго, — Борис ненадолго оторвался от вида замерзшего канала за окном. — То есть… надолго, конечно. Я хотел сказать, что мне не холодно.

— Вообще-то я не спрашивал, холодно ли тебе или нет, твое, чтоб тебя, сиятельство.

— Да, — промычал Борис. — Да, конечно. Согласен с тобой. Так и сделаем.

И снова посмотрел за окно.

Бажен с Ардом переглянулись, но спрашивать ничего не стали. У кафедры было не до того.

Ардан еще раз прошелся вдоль рамы, проверяя по пути то, что уже трижды описал в документации. Прижимные винты на Хранилищах, хомуты на кабелях, щитки на модулях, заслонки воронок. Все вроде было на месте и, что немаловажно, в исправном и готовом к работе состоянии. Вот только и в Конюшнях ему тоже так казалось. Ударение на «казалось».

— Бажен, — протянул Ард. — отойди от ленты.

— Да я ее не трогаю даже!

— Ты ее чуть ли не гладишь! Отойди за черту.

Белую полосу по полу, в трех метрах от рамы, Хельга провела мелом еще днем и подписала все тем же едва ли не каллиграфическим почерком: «Дальше не ходить.»

Бажен нехотя отошел, с опаской поглядывая на Хельгу, уже стоявшую за ней с тетрадью наготове, куда собиралась записывать штрафы и поощрения для будущих работников установки. Борис оторвался от стены и встал рядом с Хельгой, по прежнему не вынимая рук из карманов.

— Готовы? — спросил Арди, не особо понимая, у кого именно он интересуется. У друзей или, все же, у себя.

— Давай уже, ковбой, заводи.

Ардан щелкнул тумблером стационарного щита. В отсеке за стеной, набирая ход, загудела вибрационная камера генератора, и над станцией, включая раму и воронки с «Нечто» загустел воздух. На мгновение появилась тонкая пленка, едва заметная глазу, от которой свет ламп чуть поплыл.

На панели зажглась первая лампочка-индикатор безопасности, затем вторая, третья, и так, пока весь ряд индикаторов не оповестил о надежных условиях для запуска.

— Таков сон Спящих Духов, — прошептал Ард и положил руку на главный тумблер.

Секунда, другая, но Ардан все не решался.

— Можно уже звать покупателей? — спросил Бажен из-за черты.

— Иорский! — гаркнула Хельга.

— Молчу, молчу.

Ард поднял тумблер.

Генератор за стеной тут же принял максимальную нагрузку, и его гул чем-то напомнил мотор мотоцикла, когда «Буревестник» трогался с места.

Не очень приятно, заставляя всех замереть в нелепых позах, щелкнуло реле в левом шкафу.

— Спокойно, спокойно, — сквозь зубы цедил Ардан, внимательно следя за индикаторами.

Первая секция приняла Лей, запустив механизмы. На втором ряду под первичными индикаторами безопасности на панели загорелись, одна за другой, новые в количестве двенадцати штук. Потом, с задержкой в полтакта, щелкнуло реле во втором шкафу. Запустилась вторая секция установки, а за ней и третья.

— Давай, — цедил Ардан. — Давай, работай…

Словно услышав практически мольбы своего создателя, заслонки на воронках немного нехотя открылись. Порошок с шорохом ссыпающейся крупы пошел по желобам. Дозатор отмерил нужный объем по заранее заданному параметру, поддон подался под пресс, печать на пластине вспыхнула еле заметно, синим, и пресс ухнул вниз.

По ушам хлопнул