Матабар XI - Кирилл Сергеевич Клеванский

осталось. Две штучки, которые Бажен не заметил и которые тут же исчезли в кармане юноши.

Просто в качестве трофея и…

— Я все видела, — сказала Хельга с лестницы. И записала в тетрадь, вслух: — Партия ноль забракована, а две штуки унес учредитель. Под роспись не отдал.

— Хельга…

— Даже не начинай, Ард! Мне и так сложно смириться с тем, что у нас теперь не только в подвале какой-то инженерный монстр грозится отправить меня к Вечным Ангелам, но еще и над головой тоже! О Свет, вы мне слишком мало платите…

* * *

«Брюс» на эту ночь закрылся для всех, кроме своих, но и тех набралось столько, что орки-вышибалы, оба в праздничных жилетах с вышитыми снежинками (вышивала, насколько Ард знал, лично Тесс, так что орки гордились этим фактом даже больше, чем широкими и, стоило признать, весьма пугающими шрамами), стояли уже не у дверей, а сидели за стойкой и веселились вместе с остальными.

Граммофон уже давно не играл, но никто не думал менять пластинку. Аркар то бывал за стойкой, то бродил по залу и хохотал так, что подрагивали бутылки на полке. Время от времени он совсем забывался и, в запале веселья, хлопал кого-нибудь по плечу с такой силой, что человек потом некоторое время смотрел в тарелку.

Тесс устроила кукольный театр. Агнесс сидела у нее на коленях, вцепившись в плюшевую лисичку, а большой медведь, которым управляла Тесс, в очередной раз пытался отнять у лисички мороженое, но неизменно проигрывал. Агнесс хохотала и как-то очень мило надувала щеки. Елена, сидевшая рядом, смотрела на дочь так, как, наверное, может смотреть лишь мать, когда видит искрометное счастье на лице своего дитяти.

Бажен действительно-таки привел Хельгу.

Как он этого добился, оставалось загадкой, но факт оставался фактом. Хельга пришла на праздник в темно-зеленом платье, села на край стула и первые полчаса вела себя так, будто пришла выполнить какую-то ужасно неприятную повинность. Она даже один раз спросила Аркара, кто у него ведет книги, и тот, подумав, честно ответил, что он. Хельга посмотрела на него с такой жалостью, что орки у стойки загоготали с утроенной силой.

— Матабар, — Аркар подсел к Арду со своим стаканом, от которого пахло так, что Арди на секунду вспомнил спиртовку в Конюшнях. — Ты немного воняешь. Это у вас в Большом новый одеколон или ты опять что-то взорвал?

— Три недели уже прошло…

— Тесс.

— Чего тебе? — не отвлекаясь от кукол, спросила Тесс.

— Ты бы хоть мужа иногда в ванну пускала, что ли…

Аркар, несмотря на всеобщее недоумение, захохотал над своей нелепой шуткой так, что Агнесс за соседним столом вздрогнула и тут же засмеялась вместе с ним, не понимая, над чем.

Бажен тем временем, предусмотрительно поставив новую пластинку, добился своего.

Это произошло ближе к полуночи, после того как он трижды приглашал Хельгу танцевать и трижды получал отказ в таких выражениях, что тот же Аркар невольно проникся уважением к дочери Скальдавинских переселенцев. На четвертый раз Иорский сменил тактику. Он не стал приглашать, а просто подошел, сел рядом и что-то ей негромко сказал. Хельга посмотрела на него, главного кутилу Большого, потом обреченно вздохнула, проворчала что-то на языке родителей, и поднялась.

Аркар за стойкой ударил по ладони с одним из орков. Орк полез за кошельком.

— Ты поставил на Бажена? — спросила Тесс, подсаживаясь к Арду с Агнесс на руках. Агнесс спала в обнимку с лисичкой.

— А вы устроили тотализатор?

— Не мы, а Аркар, — Тесс положила голову Арду на плечо, с той стороны, где не было швов. — Ты весь вечер смотришь на Бориса. Мне начинать ревновать?

— С ним что-то не так, дорогая.

— Вижу, но если ты собираешься его расспрашивать, то не надо, дорогой. Во всяком случае не сегодня, — она щекотно потерлась кончиком носа о его шею. — Он сам расскажет, когда сможет или захочет.

Ардан вздохнул и кивнул, после чего потянулся было ладонью поправить выбившиеся из под детского чепчика волосики Агнесс, но так и не смог.

А потом зазвучали хлопки фейерверков, превративших на несколько минут гуляющий город в соцветие разлетавшихся в ночном небе огненных лепестков. Будто Метрополия решила поспорить в своем убранстве с бархатом ночного неба.

Все встали. Бажен с Хельгой замерли посреди зала, Аркар за стойкой с бутылкой в каждой руке, орки у двери, Борис с Еленой, которая взяла его под руку и держала так, будто боялась, что он опять выйдет покурить. Тесс рядом с Ардом, с Агнесс на руках, спящей и ничего не знающей о свистящих шутихах.

Вот уже второй Новый Год подряд он встречал без матушки и Эрти. Наверное, это значило, что…

Он не успел понять, что именно, потому как Тесс в какой-то момент отдала Агнесс Елене, взяла его за руку и потянула танцевать.

Два дня спустя

Тесс отстранилась первой. Не потому, что хотела, а просто Ард не мог найти в себе достаточно сил, чтобы это сделать самому.

— Если будешь сам штопать одежду, — наставительно произнесла она. — То постарайся сделать так, чтобы я потом все не перешивала. Но, учитывая твои прошлые поездки, нам, вероятно, придется опять пройтись по ателье и заказать новые сорочки и костюмы.

Ард улыбнулся и провел пальцами по ее щеке.

— Все будет в порядке.

Тесс перехватила его ладонь и на мгновение сжала пальцы. Она ничего не говорила, но этого и не требовалось.

— Это всего на пару недель, — прошептал он ей на ухо.

— Конечно.

Они помолчали немного, затем заглянули друг другу в глаза и, улыбнувшись, коротко поцеловались. Так было в прошлый раз. И в позапрошлый. И в…

— Я скоро вернусь, снежинка.

— Я буду ждать, Арди-волшебник.

Он поцеловал ее в лоб, забрал саквояж и спешным шагом, не давая себе и шанса обернуться, спустился по лестнице. Где-то над головой, в вышине, чуть печально защелкнулся замок.

Внизу, почти сидя на капоте старенького «Деркса» и куря сигарету, его ждал Милар.

— С Новым Годом, господин маг, — как и всегда, метким щелчком пальцев капитан отправил окурок в ближайшую урну. — Выглядишь, конечно, будто мы на похороны едем.

— А ты, наверное, когда в командировку уезжаешь, прям весь светишься от счастья.

— Справедливо. Уел, — признал Милар. — Садись давай, умник. Поехали.

«Деркс» завелся со второго раза и покатил вдоль канала Маркова, разбрасывая в стороны снег, который в праздничную ночь, разумеется, никто не чистил. Город после праздника был пуст и бел, как чистый лист, и только трамвайные рельсы чернели посреди улиц двумя ровными линиями.