Бремя короны - Виктория Холт

столь успешен. Она никогда не выказывала ревности к его бесчисленным любовницам; никогда не пыталась ограничивать его утехи с ними; по этой причине он любил её и восхищался ею, а ей удавалось сохранять над ним власть. Но король Шотландии! Что ж, снова стать королевой... правящей королевой — это весомый довод. И сменить это... ну, скажем так, убежище... на дворцы и замки. Мысль была довольно приятная.

— Вижу, эта идея вам не противна, миледи.

— Подобные брачные предложения часто ничем не заканчиваются, — заметила она. — Моя дочь должна была выйти замуж в Шотландию. Как странно, что теперь это предложение делают мне.

— Король уверен, что Яков Шотландский будет в восторге от такой перспективы.

— Посмотрим, — произнесла Вдовствующая королева и милостиво кивнула, давая понять, что аудиенция окончена.

Ей хотелось побыть одной и обдумать предложение. Она ведь ничем себя не связала. Она всегда может отказаться от этой затеи, если пожелает. В данный момент это придавало жизни некую остроту. Королева Шотландии! Ей было забавно представить, сколько хлопот она могла бы доставить королю Англии, окажись она в этом положении.

***

Королева Елизавета въезжала в Лондон вместе с сестрами, Сесилией и Анной. Все они были взволнованы, ведь Елизавету вот-вот должны были короновать.

— Королева — не настоящая королева, пока не коронована, — сказала Анна. — Теперь ты станешь настоящей королевой, Елизавета.

— Интересно, почему с этим так долго тянули, — добавила Сесилия.

— У Короля свои причины, — безмятежно ответила Королева.

«Вот ответ, которому научила её свекровь, — подумала Сесилия, — и он применяется всякий раз, когда поведение Короля вызывает вопросы. После замужества Елизавета стала тенью Короля и его матери. Я никогда не позволю, чтобы такое случилось со мной».

Нет, уж конечно не позволит. Она думала о Джоне Уэллсе. Она знала, что он значительно старше её, но ей было все равно. В его обществе она чувствувала душевный подъем и в то же время умиротворение; она ощущала довольство жизнью и огромное желание быть рядом с ним. Была ли это любовь? Она верила, что да. Она открыла ему свои чувства, и он ответил взаимностью. Более того, с ней он чувствовал то же умиротворение.

Она знала, что он — тот муж, которого она хочет. Мать часто говорила, что Король скоро выдаст её замуж, и она не удивится, если Сесилии в скором времени навяжут какой-нибудь союз, который Король сочтет выгодным для себя. «Я не соглашусь, — думала Сесилия. — Елизавета вышла за него. Этого достаточно. Елизавета не против быть замужем за ним. Она готова согласиться, что всё, что он делает, — правильно. И ладно; она исполнила семейный долг перед ним. Я выйду за того, за кого пожелаю».

Она содрогнулась при мысли, что сейчас могла бы находиться за много миль от Джона Уэллса. Она могла бы быть в Шотландии, ведь когда-то её хотели выдать за маленького принца Якова Шотландского. И вот теперь прошел слух, что её мать предлагают отцу того самого маленького принца. «Нами перебрасываются, словно тюками с товаром, не думая о наших чувствах, — думала она. — Мы не важны... Что ж, некоторые из нас. Они узнают, что принцесса Сесилия — совсем другая».

Сперва они должны были остановиться в Госпитале Святой Марии в Бишопсгейте, откуда, как сказала им Королева, они будут наблюдать за въездом Короля в столицу.

— Это будет триумфальное шествие, — сказала Анна, — ведь Король победил мальчика-судомойщика. Как думаешь, Елизавета, мы его когда-нибудь увидим? Я бы очень хотела на него взглянуть.

— Вряд ли, — ответила Королева. — А если и увидишь, то обнаружишь, что он выглядит точь-в-точь как любой другой маленький поваренок.

— Думаю, он должен выглядеть несколько иначе, — возразила Сесилия. — В конце концов, в нем должно было быть что-то особенное, раз они решили использовать его в своих целях.

— Давайте не будем обсуждать этого глупого мальчишку, — сказала Королева. — Мне всё это крайне неприятно. Король выказал ему свое презрение, и разве не было с его стороны благородством отпустить его на свободу?

Сесилия промолчала. Она думала: «Я выйду за Джона. Что тогда скажет Король? Что бы он ни сказал, Елизавета скажет мне, что он прав. А мне будет все равно, даже если нас изгонят. Уверена, Джону тоже».

— После коронации, — сказала Елизавета, — я буду чаще находиться в обществе Короля.

— Став достойной этого благодаря коронации, — добавила Сесилия. — И все же ты дочь Короля, тогда как он...

— Он происходит от великих королей Артура и Кадвалладра. Не забывай об этом.

«Милая Елизавета, — подумала Сесилия. — Она словно в тумане. И клянусь, вовсе не от любви к Королю. А от любви к покою. От желания, чтобы вокруг всё шло гладко. Этого вполне достаточно, когда у тебя есть всё, чего хочешь. Возможно, и я стану такой, когда выйду замуж за Джона».

— Я слышала шепотки, — говорила Анна, — что к дому Йорков относятся не с тем же почтением, что к дому Ланкастеров.

— Тебе не следует слушать шепотки, — сказала ей Королева.

Жители Лондона всё громче приветствовали Елизавету. Она представляла собой очаровательное зрелище верхом рядом с двумя сестрами, такими же хорошенькими, как и она сама, и приветственные крики не смолкали. Королева поразительно походила на своего покойного отца. Ее длинные золотистые волосы рассыпались по плечам, что выгодно подчеркивало их красоту; овальное лицо было чуть полноватым, что в сочетании с бело-розовой кожей придавало ей вид цветущего здоровья; лоб был высоким, как у отца; и если она не была столь же красива, как ее мать, то была лишена высокомерия Елизаветы Вудвилл, а ее мягкая, скорее застенчивая улыбка привлекала людей. В ней было больше тепла, чем ее муж когда-либо мог им явить. По правде говоря, народ был доволен Елизаветой Йоркской. «Да здравствует Королева!» — кричали они.

Им нравились и ее сестры — обе красавицы, с такими же высокими лбами и длинными струящимися золотыми волосами. Их любимый король Эдуард и впрямь передал свою привлекательность потомству. Оставалось надеяться, что дети этой благородной леди пойдут в ее родню, а не в породу Тюдора.

Не то чтобы они были против своего Короля. Вовсе нет. Он казался сильным, а они знали, что стране нужен сильный король. Он подавил это злосчастное восстание Ламберта Симнела и позабавил их, сделав предводителя