Левиафан - Эл Лекс

В стенах коридора тянулся ряд дверей, по десять с каждой стороны, и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что именно это и есть тренировочные комнаты.

Возле лестницы, между комнатами и мной, стоял большой деревянный стол, забаррикадированный стопками каких-то бумаг. Их было так много, что настольная лампа, льющая на столешницу теплый желтый свет, совершенно терялась на их фоне. Казалось, что хозяин всего этого добра пытался построить себе из этих бумаг укромную нору, в которую можно было бы сунуть голову и вздремнуть пару часиков, пока никто не видит.

Но, когда я обошел стол с другой стороны, оказалось, что никто там не дремлет. Там вообще никого не было, лишь только одинокий, чуть криво стоящий деревянный стул со спинкой в виде переплетенных лоз.

Вот и понимай как хочешь. То ли хозяин только что куда-то отошел, то ли вообще еще не приходил на свое рабочее место… Хотя это вряд ли — лампа-то горит!

— Э-э-эй! — без особой надежды на успех протянул я, но мне, конечно же, никто не ответил.

Ну, раз гора не идет…

Я подошел к ближайшей тренировочной комнате, и потянул за ручку двери, ожидая, что она окажется закрыта.

Однако нет — дверь подалась и легко, без шума и скрипа, открылась!

И передо мной предстала тренировочная комната.

Когда я смотрел на эти двери снаружи, я удивлялся про себя — что там за комнаты такие, шириной три метра? Ведь именно столько отделяло одну дверь от другой при взгляде снаружи!

Но оказалось, что три метра это только где надо — три метра. А внутри это очень даже большие помещения, размером никак не меньше, чем десять на десять! Да еще и потолки — те же самые десять, теперь понятно, почему эти помещения так заглублены!

Не знаю, что за магия, или, вернее, мариновая технология тут применена, но она пришлась как нельзя кстати. Благодаря ей архитекторам удалось огромные помещения, которые заняли бы четверть Академии, компактно разместись рядом друг с другом. Не знаю, какого размера они фактически, возможности обмерить их по внешним ребрам у меня нет, но, судя по всему, небольшие. Потому что, если я все правильно рассчитал, то буквально в семи метрах отсюда должен уже проходить подземный тоннель, ведущий из кухни в город, а они друг с другом явно не пересекаются.

Убранство тренировочной комнаты было под стать ее названию. На стенах, на вбитых прямо в камень кронштейнах, висело разнообразное огнестрельное оружие — от уже известной мне стандартной винтовки Морской Стражи и заканчивая какими-то диковинными револьверами, похожими на смесь бульдога с носорогом. Всего стволов тут насчитывалось двадцать пять единиц, но все они наверняка были не настоящими, а макетами — Стуков так и говорил. Напротив двери стоял манекен, у которого на груди и на спине отчетливо чернели круги мишеней — для отработки прицеливания и холостого спуска, надо понимать, — а возле единственной не увешанной оружием стены располагался стол с тисками, губки которых были обернуты мягкой тканью. Так же на столе лежала аккуратно сложенная белая материя, а из специальных гнезд, просверленных прямо в столешнице, торчали принадлежности для чистки, сразу непрозрачно намекая, для чего все это задумывалось и предназначалось.

В общем, я попал в комнату для тренировок с огнестрельным оружием. Комнату, которая одним только своим видом сразу давала понять, как именно ею надо пользоваться. Берешь пушку, начинаешь холостить, или собирать-разбирать ее, добиваясь полного автоматизма. Может, даже можно взять у смотрящего за всем этим делом специальные патроны, имитирующие задержки в стрельбе, и отрабатывать их устранение.

А если таких патронов у них нет, то их надо придумать. Вот и еще одна идея появилась в голове — не зря зашел!

— Эй. — внезапно раздалось сзади недовольным голосом, и я обернулся.

За моей спиной стояла насупившаяся девушка. Даже скорее молодая женщина — лет двадцать пять на вид. Одета в простое черное платье с белым воротничком, в руках — большая, на пол-литра, никак не меньше, чашка с крепким, черным, судя по запаху, чаем. Длинные темные волосы заплетены в две косички, а глаза смотрят из-под круглых очков с такими толстыми линзами, что сравнение с ними один из спорщиков-дуэлянтов, благодаря которым я тут оказался, вполне мог бы использовать как словесное оружие!

— Уже и за чаем нельзя отойти… — пробурчала девушка, а потом рассмотрела меня, и ее брови удивленно поползли вверх. — Курсант? Что вы здесь делаете, курсант? Почему не на занятии?

— Форс-мажор. — коротко изрек я. — Прошу прощения за вторжения, дорса…

— Мила. — на автомате представилась девушка, и тут же поправилась. — В смысле, Латина. Мила Латина. В смысле, дорса Латина!

Она густо покраснела от собственной неуверенности, а я мысленно улыбнулся — теперь я точно был уверен, что в тренировочных комнатах висят сплошные макеты. Никто бы не доверил реальный огнестрел под ответственность такой личности.

— Тренировочные комнаты еще не работают! — заявила Латина, не поднимая взгляд от пола. — Приходите после ужина, курсант!

— Обязательно. — пообещал я. — Еще раз простите за вторжение.

— Прощаю. — тихо произнесла девушка, даже скорее прошептала, но гулкий каменный коридор позволил мне разобрать, или вернее, додумать сказанное.

Я еще раз улыбнулся, на сей раз уже в открытую, и пошел обратно к лестнице.

После ужина так после ужина. Я никуда не тороплюсь. Мне еще надо обдумать, как попасть на кухню еще раз, чтобы выбраться в город и забрать свой заказ у Буми.

Я настолько был поглощен этими мыслями, что едва ли обратил внимание на то, что подавали на ужин — кажется, гречка с тушенкой, ну или что-то очень похожее, и сладкий горячий чай. Я не особенно наслаждался вкусом, я прорабатывал один за другим варианты скрытого проникновения на кухню и каждый раз отбрасывал как нерабочие. Если я не раздобуду ключ от кухни, то и внутрь не проникну тоже, а как его раздобыть — тот еще вопрос. Не Валентину же поджидать, в конце концов, в темном углу Академии с камнем, вложенным в старый носок? Не буду я таким заниматься!

Все так же погруженный в раздумья, я взял свою тарелку и на автомате понес ее к столу, где предполагалось оставлять грязную посуду. Он стоял вплотную к окошку кухни, и подчиненные Валентины просто забирали тарелки через это окошко, отправляя их куда-то на мойку.

Я поел одни из первых, поэтому на столе почти ничего не было — так, пара тарелок. И повара, или, вернее, поварята, поскольку они были едва ли старше меня