Царь Скорбь - Джо Хилл

– Еще как открываются, – буркнула Донна.

Обе вновь опустились на колени. Элли утерла лоб Гвен лоскутом влажной ткани, и Гвен поняла: нет, это не тряпка такая холодная, это ее лицо пышет жаром. Кстати, тряпка… откуда взялась? Отчего влажная? Мало-помалу до Гвен начало доходить, что Артура она звала вроде как в трансе – в полузабытьи, а то и вообще без сознания.

Призрачный Артур Оукс, въехав в кадр, вновь начал бой.

– Времени сейчас сколько? – спросила Элли.

– Десять, пара минут одиннадцатого, – ответила Тана.

Как это? Быть того не может! Наверх они поднялись в половине восьмого, а двухминутный видеоролик Гвен просмотрела всего-то дважды…

Лоб и бока защипало от капелек свежего пота.

Зеркальце, обойдя всех по кругу, вернулось к Гвен. На этот раз Гвен, отпустив руку Элли, подняла его, поднесла поближе к лицу. Снова класть его перед собой и нагибаться, чтоб разглядеть собственное отражение, не стала, всерьез опасаясь упасть носом в пол.

– Ты здесь, старина? Ты здесь, старый дружище?

Взмокшие от пота пальцы сделались скользкими, рука ходила ходуном. В пляшущем перед глазами зеркальце отразился деревянный стол позади нее и чуть левее. Y-образная трещина в зеркальном стекле рассекла стол надвое, так, что газета, лежавшая на столе, осталась от нее слева. На глазах Гвен легкий ветерок подхватил уголок газеты, поднял ее, захлопал бумагой, увлекая газету к другому, правому краю стола. Вот только, миновав трещину, газета превратилась в целый вихрь бархатно-черных бабочек, с негромким хлопаньем крыльев взвившихся в воздух, устремившись ввысь, в темноту… хотя все это могло быть просто причудами давшего трещину, как и зеркальце, разума Гвен, и она всего-навсего какую-то долю секунды грезила наяву.

Дрожащей рукой опустив зеркальце на пол, Гвен оглянулась назад. Разумеется, никаких бабочек над столом не оказалось, однако газета, соскользнувшая со стола, приземлилась неподалеку, совсем рядом, всего в паре футов от Гвен, и Гвен, недолго думая, покинула ряд коленопреклоненных девчонок, потянулась за ней. Ясное дело, Донна повернулась в сторону Гвен, поглядеть, что она затевает, но Гвен вяло (запястье-то – будто ватное) отмахнулась от нее.

– Вы продолжайте, – велела Гвен. – Мне просто нужно…

Фразы она, сама не зная, что ей нужно, так и не закончила. Упавшая на пол газета раскрылась на странице с кроссвордом, причем пару-другую ответов в ячейки кто-то уже вписал. «Острее ножа» – ОБИДА. «Половые клетки» – ГАМЕТЫ. «Место гибели Дж. Найсуондер» – КАЛИ…[315]

Гвен замерла над кроссвордом, переводя взгляд с заполненных ячеек на вопросы и обратно. Со лба ее упала, разбилась о газетный лист капелька пота.

– Гвен, ты как там? В порядке? – спросила Элли.

– Продолжайте звать Артура, – кивнув, откликнулась Гвен. – Мне нужно кроссворд дорешать.

Элли уставилась на нее, подняв брови, а Донна, дотянувшись до ее руки, замкнула цепочку.

– Слыхали? – проворчала она. – Продолжаем.

– Эх, Артур, – заговорил Робин, – не стоило мне отпускать тебя под мост одного. Пожалуйста, вернись. Вернись к нам.

– Йо, Арти, – подхватила Тана, – мы ж с тобой тоже друг другу не чужие! Еще разок, в память о прошлом, а? Что скажешь? Первые – они ведь не забываются?

– Ван, – негромко проговорила Донна.

– Ван, – следом за ней зашептала Элли. – Ван! Как делишки у моего зайчишки?

– Когда-то ты стоял за меня горой, Ван, – продолжала Донна. – Вступался за меня, и не раз. Тысячу раз. Помоги мне опять. В последний разочек, а? Помоги мне, Ван. Вернись ко мне.

Но Гвен, не слушая их, вглядывалась, вглядывалась в сетку кроссворда. Вскоре ей ручка потребуется, но пока что она просто рассматривала газетный лист. Шесть по горизонтали: «Земельные угодья и полиция». Ну да, и то и другое ей прекрасно знакомо… недаром же она провела солидную часть жизни, приводя в порядок первые и общаясь со вторыми.

– «Участок», – прошептала она, подчеркнув кончиком пальца нужную цепочку ячеек, и снова смежила веки, пережидая накатившую волну головокружения.

Открыв глаза, Гвен обнаружила, что ячейки заполнены, причем ее собственным почерком. На бумагу плюхнулась еще одна капелька пота. Утерев лоб, Гвен в изумлении покачала головой: еще одна цепочка, пересекавшая первую ячейку «УЧАСТКА» по вертикали, заполнилась сама собой. Три буквы, вопрос: «Элвуд Хондо»… а в клетки для ответа каллиграфическим почерком Артура вписано: «ДУХ».

– На колени, сукины дети! Король Артур вернулся в ваш городишко, и гнев его страшен! – крикнул Ван со стеклянной стены, из-за пропасти шириной в двадцать лет.

Взгляд Гвен скользил, скользил от вопроса к вопросу. «Сетевой озорник, провокатор». ТРОЛЛЬ. «Он сделал ясновидцев картежниками». ЗЕНЕР… Стоило вспомнить ответ, буквы вмиг заполняли клеточки безо всякого ее вмешательства, и в то же время Артур откуда-то издалека, из-за границ усталости и боли Гвен, вписывал в кроссворд собственные ответы. «Телефон для духов». КОНХ. «Самый милый из членов корпорации “Тайна”». ВЕЛЬМА… Ответы писались сами, ее слова и его, сплетаясь в «кошкину люльку»[316] из знаний Артура и знаний Гвен: ее половина подходила к его половине просто-таки идеально.

Тут Донна разбила еще одно из окошек, в противоположной стене, впустив в зал побольше воздуха.

– Донна, кончай стекла бить, – пробормотала Гвен. – Заметит же кто-нибудь.

– Ничего я не бью, – откликнулась Донна. – Пасха на дворе, детка. На дворе Пасха, и он уже здесь.

33

Вскочив на ноги, Робин ушиб бедро о край одного из столов, но, будто бы ничего не заметив, бросился к амбразуре окна, оперся ладонями о каменный подоконник и выглянул наружу.

– О боже мой, – тихонько шепнул он.

Донна приготовилась прикрикнуть на Гвен, если та вдруг попробует бросить кроссворд. Однако Гвен, лишь на миг подняв голову, смерила ее мутным, бессмысленным взглядом и с лихорадочным блеском в глазах склонилась к развернутой перед нею газете. Опустив взгляд, Донна как раз успела заметить буквы, возникающие на бумаге сами собой, появляющиеся из ниоткуда, заполняя клетку за клеткой – в точности так же лимонный сок проявляет письмо, написанное невидимыми чернилами. На глазах Донны к незаполненной части кроссворда прибавилось: «СЛЕЗЫ».

– Слезы, – пробормотала Гвен, выговорив это слово очень похоже на «слизь» или «слезь», но Донна-то знала, о чем речь, и подумала, что слез еще до конца ночи прольется немало.

Оттолкнувшись от пола, Донна поднялась на ноги и подошла к амбразуре окна слева от Робина, того самого, выбитого Царем Скорбью, пронесшимся мимо башни. За окном, в ночном небе, сияли россыпи звезд. Какой-то миг кампус казался тихим, безмятежным, словно домики за стеклом снежного шара, без движения стоящего на комоде. Над северным горизонтом покойно парили серебристые облака.

Внезапно луну на мгновение заслонили, затмили