В зеленом шалаше - Сильвестр Банась

class="p">— Не может быть, бабушка? — ответил офицер, которого запросто назвали Василием.

— Я всегда говорил, — отозвался майор, — что главное в жизни — доброе сердце. Даже животное может быть благодарным. Правда, бабушка? Вы бы налили ребятам кваску с дороги, пусть освежаться.

— Сейчас, Стах, конечно налью. У меня кваса всегда вдоволь.

— А я часто вспоминал его в жарком Крыму, — офицер отер платком рот. — Там его тоже делают, но все же он не такой, как ваш, бабушка.

— Только квас вспоминал? — отозвалась Врониха словно бы с упреком. — Ой, нехорошо!

— Да нет, что вы, — смущенно оправдывался Василий, — я никогда не забывал бабушку Врониху и как только приехал, сразу к майору Стаху — в машину его, и сюда.

— Навестить колдунью? — улыбнулась Врониха, блеснув своими удивительно белыми зубами.

— Ну, конечно! Старую, грозную колдунью, — засмеялись офицеры чему-то своему.

— Давайте лучше, бабушка, я вам воды принесу, — предложил Василий, подхватив ведра с коромыслом и выбежав прочь.

Я взглянул на Вацека, Вацек на меня. Что бы все это значило?

Почтенные люди, прибыли на такой красивой машине, а Врониха с ними на «ты» и ничуть не в обиде, когда ее назвали старой колдуньей. Может они к ней ворожить приехали?

Между тем наш Менелик вылез из-за печи и прошел по дому, мурлыча и выгибая спину.

— Выздоровел, — обрадовался ему Вацек.

Любопытная сорока, слетев со шкафа, села на стол и, крикнув своё «Кто там? Что там?», ловко схватила с вилки кружок колбасы, который майор как раз подносил ко рту. Быстро проглотив его, она склонила голову и с завистью стала разглядывать на майорских погонах блестящие звездочки и полоски.

— Садитесь, мальчики, — пригласила Врониха, неся из кладовки пузатую бутыль. — Испейте и вы.

Конечно, мы сели. Кто бы не счел за честь отведать такого замечательного напитка в компании двух майоров. Как оказалось, Василий тоже был майором. Он как раз зашел в дом с водой.

— Ох, и резвые у тебя ноги, — похвалила Врониха, — я на это полдня трачу, а он, как на крыльях. Раз — и уже снова здесь.

— Было и по-другому, бабушка, — засмеялся Василий. — Помнится, я лежал, а вы летали туда-сюда, словно птица.

— Было такое... было... Я в войну еще молодая была...

— Ох, и бежит время! — согласился Василий. — Я тогда тоже юнцом был, а сейчас у меня сын уже большой. Вон какой…

Он вынул из портфеля снимок, на котором был изображен мальчик в пионерском галстуке. Вьющиеся волосы, смелые, чуть раскосые, отцовские, глаза.

— Петькой зовут, — объяснил офицер. — По-вашему Пётр.

Наконец мы ушли, но без Менелика. Вацек расщедрился и отдал его бабушке. Взамен майор Василий подарил нам по значку с гербом Советского Союза. Значки были яркие, эмалированные и напоминали ордена. Мы попрощались, и дали слово бабушке наведываться к ней. К ней и Менелику...

А за живой изгородью, в тени рябины отдыхал сержант в расстегнутом кителе. Это был водитель той «Волги», что стояла внизу.

— Постойте-ка, ребята, — позвал он. — Вы, случайно, не знаете, сколько еще там мои сидеть будут?

— Понятия не имеем, — рассудительно ответил я, — но, похоже, долго, потому что Врониха только собирается ворожить.

Сержант громко расхохотался. Он просто рыдал, хлопал себя ладонями по коленям и заливался смехом.

Я обиженно взглянул на него.

— Ну и потеха, — сержант вытер слезы рукавом кителя. — Вы думаете, майоры приехали сюда ворожить? Или порчу навести к колдунье? Ха-ха-ха! Обязательно расскажу им об этом.

— Ну может за зельем каким, на худой конец, — буркнул я, чувствуя, что лицо мое заалело, словно мак.

— Удивительные вы люди! Вы что, действительно, ничего не знаете о хозяйке этого дома? — спросил сержант уже совсем серьезно.

— Знаем, — выручил меня Вацек. — Она может и кота вылечить, и панариций у человека, а еще «доить» гвоздь...

— Что ты сказал? Эх вы, невежды, — перебил его сержант, — садитесь, несознательные вы элементы, я вам расскажу...

После такого вежливого приглашения мы удобно уселись на холмик, поросший душистым чабрецом. Сержант раскурил трубку с никелированной крышкой, пыхнул несколько раз и лишь тогда начал рассказывать.

Вот что мы узнали:

— В конце 1943 года темной осенней ночью с самолета сбросили советских парашютистов. Среди них был и майор Василий. Пилот на несколько километров ошибся. Вместо того, чтобы спуститься по ту сторону Лысицы, где их ждали, парашютисты приземлились вот здесь.

Им не повезло. Радистка Нина наткнулась на случайный патруль, и ее застрелили. Другого окружили, он тоже погиб, а Василий зацепился парашютом за ветки дерева — собственно вон той груши, что и сейчас растет во дворе. Чтобы добраться до земли, он перерезал стропы, но, падая, сломал ногу и потерял сознание...

Врониха тогда, как и сейчас, жила в одиночестве, кое-как перебивалась, возделывая огород и леча травами жителей окрестных сел. В этом бедном краю мало кто мог позволить себе вызвать врача. Поэтому плодились всюду знахари и шептуны, но Врониха была не такая. Ей помогал жизненный опыт, и лекарственные растения. Множилась добрая слава о ней, ее уважали, но вместе с тем побаивались, ведь она якобы ворожила. Целительное действие трав злые люди приписывали темным силам...

Увидев на дворе Василия, Врониха забрала его к себе. Она спрятала его в сарае, наложила шину на ногу (это она тоже умела) и ухаживала за ним, пока он полностью не выздоровел. Но это еще не все. Она отыскала отряд гвардейцев[57], действовавших в этих краях, и рассказала им о судьбе парашютиста. Командовал отрядом майор Стах.

С тех пор партизаны не обходили дом Вронихи. Здесь они прятали больных, здесь же находился один из складов оружия, а какое-то время даже работала партизанская радиостанция.

Немцы могли подозревать кого угодно, только не старушку, которую народные мстители прозвали «колдуньей» и которая верно служила общему делу. Позже ее наградили Партизанским Крестом[58], медалями. Она вылечила многих партизан, и каждый вспоминал ее чудесный квас…

— О да, квас замечательный, — поддакнул Вацек.

— Я тоже знаю Врониху еще с тех пор, — продолжил сержант. — Вечером, бывало, пробираешься к ней, но боишься, как бы кто не увидел. Поэтому и пустили мы слух, что знается она с нечистой