Дух огня - Вера Лейман

мысли. Она каждый день повторяла себе, что Ансоль – ее верная подруга, честная и добрая девушка, которая приютила мохэсок, дала им работу и даже создала Отряд Феникса. Все это принцесса сделала ради Кымлан. И Кымлан должна быть благодарна ей до конца своих дней. Единственный способ отплатить ей – это служить верой и правдой, уничтожив все личные чувства и забыв о себе. Именно это Кымлан и должна сделать.

Когда Сольдан немного отдохнула с дороги, она рассказала о том, как прошли переговоры двух народов.

– Не понимаю, зачем меня взяли переводчиком, если Даон тоже прекрасно знает мохэский, – пожала она худенькими плечиками и недоуменно покачала головой.

Кымлан знала, почему Сольдан взяли в Сумо, но промолчала – она еще не решила, стоит ли говорить девочкам и отцу о шантаже принцессы Тами, но Ансоль точно не должна ничего узнать.

– Слава богам ты вернулась живой и невредимой! – светло улыбнулась принцесса и сжала руку мохэски.

– А вы как-то изменились, Ваше высочество, – хитро прищурилась Сольдан и заинтересованно подалась вперед. – Случилось что-то хорошее, пока меня не было?

Ансоль не могла скрыть счастливой улыбки и лучившихся любовью глаз.

– Кажется, Мунно тоже меня любит, – тихо сказала она и зарделась от смущения. – Жду не дождусь нашей свадьбы, – прошептала она и тихо засмеялась, стыдливо закрывая лицо ладошкой. Она была такой милой, искренней и влюбленной, что Кымлан в очередной раз возненавидела себя за свою эгоистичную и несправедливую ревность. Ансоль как никто заслуживала взаимной любви и счастья. Вот только сердце никак не хотело смириться с ее выбором. Ну почему это должен быть именно Мунно!

– О, правда? Пока меня не было, вы наверное сблизились? – Сольдан, которая знала о чувствах Кымлан, изменилась в лице, что не ускользнуло от внимания принцессы.

– Я понимаю, как нелепо это звучит, ведь он напал на Когурё, к тому же… не могу отделаться от чувства вины, что тороплю окончание траура по отцу, чтобы выйти замуж. Я никудышная дочь. Вы осуждаете меня? – Ансоль обвела испуганным взглядом своих подруг, и Кымлан вновь ощутила укол вины. Принцесса была так чиста и простодушна, что корила себя за желание быть счастливой в то время, когда Владыка почил всего два месяца назад. Ей стоило бы порадоваться за подругу, которой выпала редкая для королевских особ возможность выйти замуж по любви, но Кымлан не была настолько альтруистична.

– Ну что вы, Ваше высочество, мы очень рады за вас! – воскликнула Юнлэ. – Не вините себя понапрасну, жизнь продолжается.

Вот так должна думать настоящая подруга, но у Кымлан не получалось радоваться за Ансоль. Она выдавила из себя подобие улыбки и кивнула, подтверждая слова Юнлэ.

Когда девочки вернулись домой, Сольдан постучалась в комнату Кымлан.

– Ты как? – с тревогой всматриваясь в ее лицо, спросила она, усаживаясь напротив.

Кымлан уже приготовилась ко сну и расстелила матрас. Она неопределенно пожала плечами в ответ.

– Разве от меня что-то зависит? Это решение Совета, и принцессе оно пришлось по душе. Все складывается как нельзя лучше, – сухо ответила она, сердито взбивая подголовник.

– А что Мунно? Вы говорили с ним? – пытаясь поймать ее взгляд, спросила Сольдан.

– Что толку от разговоров, ими ничего не изменить, – Кымлан устроилась на постели, глядя на подругу снизу вверх.

– Как сказать… – неопределенно ответила Сольдан и зашептала, наклонившись ниже. – Я хочу остаться с Даоном.

– Что? – встрепенулась Кымлан, рывком сев на матрасе.

– Мы любим друг друга, и я сделаю все, чтобы быть с ним.

– Это очень неожиданно… – с сомнением протянула Кымлан. – Хотя он по крайней мере ни с кем не обручен.

– Я хочу сказать, что… ну в общем даже если он и Мунно когда-нибудь вернутся в мохэ, у нас будет возможность последовать за ними, – еще тише сказала Сольдан, виновато опуская голову.

– Тебе известно что-то еще? – настороженно спросила Кымлан. – Что произошло в Сумо, о чем ты не рассказала?

– Ничего такого, но у меня сложилось ощущение, что ни Даон, ни Мунно не примут свою участь, – быстро сказала Сольдан.

Кымлан думала так же, именно поэтому воспротивилась желанию принцессы вывести Мунно за пределы дворца. Он был не из тех, кто покоряется судьбе, и наверняка поручил Даону разузнать у вождя, планирует ли тот вызволять сына из плена. Если это так, то Мунно обязательно попытается сбежать. А без помощи извне сделать это невозможно, поэтому Кымлан решила внимательно следить за ним.

Через два дня был назначен очередной Совет, чтобы обсудить, что делать с возрастающим недовольством народа и голодом, который широкой рекой заливал Когурё. Кымлан не понимала, зачем ее включили в состав Совета, ведь она мало что смыслила в политике, разве что могла объективно судить о военных планах государства. Но ее назначили на должность сразу по возвращении из Хогёна в качестве награды за поимку Мунно, а отказываться от подобных наград было нельзя. Поэтому Кымлан в очередной раз заняла свое место среди министров и приготовилась слушать повестку, хотя она бы лучше занялась тренировкой новичков в отряде.

Наун с видом победителя занял свое привычное место по левую руку от трона рядом с Ён Чанмуном и скользнул по Кымлан беглым взглядом. Она не могла не заметить даже внешних изменений принца. Осанка стала более горделивой, выражение лица – уверенным, поза – расслабленная и спокойная. Интересно, что он подумал, когда узнал, что Кымлан повелевает огнем? И как отнесся к предложению жены манипулировать девушкой, ради которой готов был на все еще пару месяцев назад? А может быть это он предложил использовать Кымлан, чтобы достичь власти? Теперь это уже не имело значения, и все, что между ними было, теперь обратилось в прах.

– Брат, ты проделал большую работу, поздравляю с заключением договора, – не слишком радостно провозгласил Насэм, поудобнее усаживаясь на троне. Похоже, ему было неуютно на этом месте, и он еще не привык считать себя Владыкой.

– Благодарю, наследный принц, – учтиво, как того требовал этикет, поклонился Наун, а министр Ён добавил:

– Предлагаю отпраздновать это событие охотой, Ваше высочество!

– Отпраздновать? – прошипел Насэм, даже не пытаясь сдержать гнев. – Что вы предлагаете праздновать – то, как Когурё унизилось перед мохэ и развязало им руки?

– Нет, брат, я предлагаю отпраздновать то, что благодаря заключенному договору мы сможем накормить простой люд, – преувеличенно вежливо улыбаясь, сказал Наун, и министры зашевелились.

– Ты считаешь какое-то зерно удачной сделкой? Откуда нам теперь брать боевых коней и рабов? – гневно воскликнул Насэм, раздраженно взмахнув рукой.

– У нас достаточно рабов и лишние рты нам не нужны, когда наш народ голодает, – возразил Ён