Дух огня - Вера Лейман

Чанмун, вставая с места. – Всем присутствующим здесь хорошо известно, что люди на улицах умирают от голода и набрасываются на принцессу Ансоль, которая – единственная из всей знати – хоть что-то пытается сделать. Хан Вонман пообещал отдать самых породистых коней для разведения, так что через какое-то время у нас у самих появятся отличные боевые породы. Но сейчас главное – накормить людей и удержать народ от голодных бунтов. Вы ведь не хотите начинать свое правление с кровопролития?

Большинство министров согласно закивали, и даже Первый советник ничего не смог возразить. Кымлан внимательно следила за происходящим, понимая теперь, какую борьбу ведет Наун против своего брата. Его действия были разумными, а политический вектор, которого он придерживался – справедливым, и у Кымлан в душе шевельнулось уважение у нему.

– Хорошо, – отрывисто бросил Насэм, раздраженно отворачиваясь от Чанмуна. – Будь по-вашему, я и сам считаю, что всем нам нужны какие-то положительные впечатления, а то Когурё в последнее время преследуют одни неудачи.

Кымлан возвращалась домой в раздумьях. Отец воспитывал ее в традиционных правилах, когда любой подданный, особенно воин, присягнувший своему правителю, должен служить ему до конца жизни. «Владыку выбирают Небеса, и мы не можем идти против воли богов», – всегда повторял он, и так крепко внушил это Кымлан, что она и подумать не могла о том, что Владыкой может стать и Наун. А ведь он тоже принц, сын, рожденный в браке с королевой, а не от наложницы, и не может взойти на престол только лишь потому, что родился позже. Но разве это справедливо, если он более умный и дальновидный политик? Разве это справедливо, если он может принести большую пользу стране, чем его старший брат? Действия принцессы Тами и Науна после последнего Совета уже не выглядели такими преступными, как раньше.

Нянюшка как всегда встретила свою воспитанницу у порога и бросилась на кухню, причитая о тяжкой службе, на которую отправили бедных девочек. Кымлан только улыбнулась и поприветствовала отца.

Кымлан любила вечера в родном доме. Ей нравилось, что девочки жили с ними, щебетали, смеялись и всячески веселили уставшего отца. Чильсук кажется тоже был доволен пополнением в их семье и словно опять ожил после тяжелого похода на Хогён. Они вновь собрались за одним столом, и, краем уха слушая щебетание Сольдан, которая в очередной раз рассказывала подробности своего спасения из лап бесчестных солдат во время похода, Кымлан раздумывала, стоит ли говорить семье о разговоре с принцессой Тами. С одной стороны, она не хотела их беспокоить, ведь у них жизнь только-только вернулась в нормальное русло. С другой – они семья, и скрывать от них такие важные события она не имела права. Кымлан давно пообещала себе, что с отцом, Сольдан, Юнлэ и Акин будет честна, что бы ни произошло.

– Я должна вам кое в чем признаться… – с тяжелым вздохом начала Кымлан, уже предчувствуя реакцию каждого из них.

Когда она закончила пересказ разговора с принцессой, отец взорвался первым, в сердцах отбросив в сторону деревянную ложку.

– Я так и знал! Все это – последствия твоего непослушания! Я говорил, что о твоем даре никто не должен знать, и посмотри, чем все обернулось! Дочка, ведь я гораздо старше и опытнее тебя, многое вижу наперед, поэтому и оберегал тебя всеми силами…

– Я знаю, отец, прошу, не мучай меня своими упреками! – взмолилась Кымлан, которая повторяла себе эти слова каждый прожитый день.

– Ты не должна идти на поводу у этой негодяйки из-за нас! – вспыхнула обычно молчаливая и выдержанная Акин. – Если согласишься, она будет манипулировать тобой всю оставшуюся жизнь.

– Что же, предлагаешь мне отказаться и молча смотреть, как всех вас убьют у меня на глазах? – дрожащим голосом спросила Кымлан, чувствуя, как безысходность подкатывает к глазам горькими слезами.

– Почему ты думаешь, что нас так легко убить? Ты совсем в нас не веришь! А ведь мы – члены Отряда Феникса, и каждая из нас доказала, что может постоять за себя. Даже я, – с обидой в голосе сказала Сольдан.

– Я не понимаю, что мы вообще обсуждаем? – разъярился отец, вскакивая из-за стола. – Планы Науна и Тами – это измена! Они хотят втянуть тебя в преступный заговор, ты понимаешь это, дочь?

– Это будет изменой в том случае, если мы проиграем, – осторожно возразила Кымлан, получив в ответ бурные возражения Чильсука:

– «Мы»? Ты в своем уме, Кымлан? Ты точно моя дочь? Я жизнь положил на служение Владыке, а моя собственная дочь готова пойти против всех законов и собственной совести? – отец был так взбешен, что Сольдан вскочила на ноги и забегала вокруг него, пытаясь его утихомирить.

Кымлан стиснула зубы, пытаясь удержать готовые сорваться обвинения. «Я не просила, чтобы ты воспитывал меня солдатом! Мне бы не пришлось сейчас делать такой выбор!» – хотела выкрикнуть она, но понимала, что больно ранит отца этими упреками.

– Если о твоем даре узнают все, то… ты сможешь это выдержать? – с тревогой спросила молчавшая до этого Юнлэ. – Да, ты станешь Избранной, подтвердишь Пророчество, но вместе с тем навсегда потеряешь покой…

– Я знаю, что правильного решения не существует, – Кымлан устало закрыла лицо ладонями. – Но сейчас у меня нет выбора – я знаю, что Тами сдержит слово и найдет способ навредить вам. А этого я допустить не могу. Лучше уж умереть на виселице как изменнице, чем видеть, как с вами что-то случится. После этого я уже не смогу оправиться.

– Выход есть всегда! Ты должна немедленно рассказать все наследному принцу! – только успокоившийся отец опять взвился.

– И что будет дальше? – горько усмехнулась Кымлан. – Мне все равно придется рассказать о своем даре, а Науна, Тами и министра Ёна казнят. Ты этого хочешь? Как я буду смотреть в глаза Ансоль, если из-за моего доноса убьют ее родного брата? Отряд Феникса распустят. Что делать с девушками, которые доверили мне свои жизни? Я в ответе за них.

Чильсук молчал, нервно меряя шагами комнату. Ужин давно остыл, но никто к нему так и не притронулся. Каждый с тревогой смотрел на Кымлан, понимая, какой огромный груз лег на ее плечи, и не решаясь больше ничего советовать.

Кымлан уже давно привыкла выводить Исуга и скакать, куда глаза глядят, когда ее одолевали тревоги. В последнее время она не знала ни одного спокойного дня. Память о сожженном городе была еще свежа, мучая ее кошмарами, невозможная любовь к Мунно, страх за близких и предстоящая бойня за трон начисто лишили ее покоя. Жизнь все больше затягивала ее