Путешественник - Е. Юань

все стороны брызнула раскаленная шрапнель — зрелище до боли напоминало грандиозный, многозалповый праздничный салют.

«Стоит признать, таланты „Пиромана“ в открытом море — штука воистину незаменимая. Самая настоящая паранормальная система противоракетной обороны… Впрочем, тут всё дело в самом Андерсоне — он „Сильнейший Охотник“, благополучно дотянувший до пятой Последовательности. Будь на его месте Даниц, этот бедолага ни за что бы не перехватил весь залп, дай бог половину ядер осилил бы… Эх, а я со своим управлением пламенем за раз могу сжечь лишь один снаряд…» — пока Клейн мысленно сокрушался о своих боевых навыках, «Черный Тюльпан» свернул канонаду и, стремительно набирая ход, начал хищно сокращать дистанцию до «Будущего».

По мере сближения двух исполинских галеонов, морская гладь между ними, еще недавно залитая золотом солнечных лучей, стала стремительно чернеть. Это была не банальная чернильная муть, а глухая, непроглядная мгла — точь-в-точь как самая глухая, безлунная и лишенная звезд ночь.

Из этой пугающей, бездонной пучины начали лезть гротескные, полупрозрачные твари. Бледные мертвецы тянули из воды руки, с которых свисали омерзительные куски гниющей плоти, а во мраке одна за другой вспыхивали глубокие багровые или ледяные искры, сплетаясь в десятки, сотни горящих глаз.

В одночасье этот кусок океана обратился в зияющие врата преисподней. Мириады нежити, отталкивая друг друга, всплывали на поверхность и, подобно неумолимому, смертоносному цунами, волна за волной бросались в атаку.

Андерсон бросил короткий взгляд за спину, где «солнечные духи» всё еще методично выжигали серую мертвечину. Осознав, что «Адмирал Звезд» всецело поглощена критической фазой борьбы с тем кошмарным монстром, искатель сокровищ лишь обреченно втянул воздух сквозь зубы. Вскинув голову к парящему в вышине Герману Воробью, он выдавил из себя кривую, вымученную усмешку.

Охотник уже было вознамерился впечатать ладони в фальшборт, дабы соткать ревущую стену багрового пламени и отсечь нашествие мертвецов, как вдруг остолбенел. Прямо у него на глазах Герман Воробей круто развернулся и пулей метнулся обратно в каюту.

«Сбежал⁈ Да ну, бред какой-то…» — лицо Андерсона мгновенно вытянулось, застыв в абсолютном ступоре.

Но уже в следующую секунду искатель сокровищ злобно оскалился. Резко подавшись вперед, он с размаху пригвоздил обе ладони к корабельному борту.

Абсолютно беззвучно из пустоты взметнулось море багрового пламени, яростной стеной устремившись прямо навстречу врагу.

И в этот самый миг прямо перед его носом упал какой-то оберег, а слух резануло резкое, хлесткое слово на древнем гермесе:

— Шторм!

«А?» Андерсон на одних инстинктах вскинул голову и обомлел: Герман Воробей, облаченный в рубашку с круглым воротом и коричневую куртку, оседлав ревущий ураган, на немыслимой скорости мчался прямиком к «Черному Тюльпану».

«Он… он что, счеты с жизнью свести решил⁈ Подобное безумие выше моего понимания…» — Андерсон разинул рот, окончательно затерявшись в дебрях полнейшего недоумения.

У-у-ух!

Клейн, пустив в ход чары амулета и заручившись благосклонностью ветра, молнией пронесся над волнами, зависнув в вышине прямо над носовой палубой «Черного Тюльпана».

«Адмирал Ада» Людвилл тут же вскинул на него взгляд. В прорезях его серебристо-белой маски безмятежно полыхали два сгустка мертвенно-бледного пламени.

Кружащие над «Черным Тюльпаном» призраки, злые духи и прочая нечисть, тяготеющая к домену Смерти, мигом взмыли ввысь, единым, кровожадным роем обрушившись на незваного гостя.

Одни широко разевали пасти, исторгая беззвучные, леденящие душу вопли, другие же алчно высовывали длинные, извивающиеся языки, сплошь усеянные крошечными, искаженными в муках человеческими лицами. Твари предвкушали грандиозное пиршество.

Клейн с абсолютно каменным, лишенным эмоций лицом взирал на надвигающуюся угрозу. Его левая рука бесшумно скользнула в карман, одним мысленным импульсом снимая «Стену Духовности» с зажатого внутри квадратного железного портсигара.

Затем он выудил из недр коробочки медный свисток Азика, туго стянутый с парочкой спичек, и с размаху швырнул его прямо на кормовую палубу «Черного Тюльпана».

В ту же долю секунды все эти полупрозрачные, источающие ледяную стужу и размытые злые духи с призраками разом замерли, уподобившись вмерзшим в лед букашкам.

А затем они, не раздумывая ни мгновения, круто развернулись и на немыслимой скорости рванули к корме «Черного Тюльпана». Вся остальная диковинная, гротескная фауна мира духов с кровожадным визгом бросилась следом.

Не прошло и секунды, как занятые управлением судном и наведением пушек скелеты вкупе с бледными мертвецами тоже в открытую предали «Адмирала Ада». Вся носовая палуба в одночасье опустела, и Людвилл остался в абсолютном, звенящем одиночестве.

Хлоп!

Клейн, придерживая шляпу, плавно приземлился на доски, очутившись лицом к лицу с Людвиллом.

Слегка пригнувшись и опустив удерживающую поля полуцилиндра правую руку, сыщик намертво пригвоздил тяжелым, хищным взглядом облаченного в серебристо-белую маску «Адмирала Ада».

Глава 659

Этот Потусторонний талант очень силен

На борту «Будущего» Андерсон Худ, намертво вцепившись обеими руками в фальшборт, воочию наблюдал, как вырвавшаяся из недр «темного океана» армия нежити отступает, подобно отливу. Мириады тварей, давя и отталкивая друг друга, истошно рванули к кормовой палубе «Черного Тюльпана». А затем его взор выхватил Германа Воробья: придерживая правой рукой шляпу, авантюрист спустился прямо с небес, плавно и уверенно приземлившись точнехонько напротив «Адмирала Ада» Людвилла.

Эта картина, озаряемая всполохами то багрового, то мертвенно-зеленого света, на фоне роящихся призраков, теней и прочей диковинной фауны духовного мира, таила в себе неописуемую, гротескную красоту.

«Круто! Воистину, слава самого безумного авантюриста заслужена сполна…» — искренне восхитился про себя Андерсон, но тут же вспомнил об одной немаловажной детали:

Перед тем как взмыть ввысь, Герман Воробей швырнул прямо перед ним какой-то амулет, да еще и нарочито, с расстановкой произнес заклинание активации!

«Неужто он имел в виду…» Опустив глаза, Андерсон Худ обнаружил у самых своих ног тот самый оберег, выкованный из белого олова.

Тем временем на палубе «Черного Тюльпана» Клейн, слегка пригнувшись и намертво пригвоздив врага взглядом, в душе был далек от того ледяного хладнокровия, что излучал снаружи.

«Давай же, Андерсон, хватай амулет и живо лети сюда! В одиночку я эту кашу вряд ли расхлебаю, риск просто запредельный…» — пока в его зрачках отражалась серебристо-белая маска и два сгустка бледного пламени, сыщик искренне, но беззвучно вознес эту мольбу.

Помня о тех загадочных глазах, что неотрывно сверлили палубу и его самого, а также о таинственном отпирающем врата в недрах мира грез, о котором упоминал Андерсон Худ, юноша благоразумно отмел идею немедленно помолиться самому себе и воспарить над серой мглой ради удара «Скипетром Морского бога». Он твердо решил: пока ситуация не станет критической, засвечивать подобные козыри категорически нельзя.

Сыщик был уверен, что связка из «Ползучего голода», перчатки