Путешественник - Е. Юань

и гротескные твари, отчаянно силясь протиснуться наружу.

Не успел Клейн обрушить очередную порцию «Святого света» из арсенала «Жреца Света» для очищения бронзовых врат, как мертвенно-бледная исполинская длань «Адмирала Ада» Людвилла вновь в безумном порыве метнулась к нему.

Сыщик рыбкой бросился в сторону, уходя в серию перекатов и играючи уклоняясь как от остаточных порывов шторма, так и от пожирающей души длани.

Один раз, второй, третий… Его тело пружинисто отскочило от палубы, взмыв по диагонали. «Ползучий голод» на руке невесть когда успел налиться густым, монолитным золотом.

В зрачках Клейна сперва кристально ясно отразились серебристо-белая маска «Адмирала Ада» и бледные сполохи огня в прорезях для глаз, а затем в самых глубинах его взора полыхнули две разящие искры.

«Дознаватель», «Ментальный прокол»!

Но именно в эту долю секунды массивный, отливающий свинцовой чернотой перстень на указательном пальце левой руки Людвилла едва уловимо мерцнул.

В сознание Клейна молниеносно ворвалась жуткая картина:

Исполинский трон, сплошь вылепленный из гниющих голов людей, эльфов, гигантов, драконов, демонических волков, морских чудовищ и вампиров. Каждый дюйм этой громадины был усеян полупрозрачными, источающими первобытную ненависть, ядовитую злобу и глухую обиду лицами стонущих призраков, теней и злых духов.

Голову Клейна словно с размаху разрубили топором. Сокрушительная, невыносимая агония в один миг, без малейшей задержки, затопила весь его разум.

Его «Ментальный прокол» не только потерпел фиаско, но и ударил по нему самому, причем с многократно возросшей, чудовищной силой!

Не пройди Клейн в свое время через горнило куда более страшных мук, он бы уже гарантированно рухнул на палубу, извиваясь и истошно вопя. Но даже с его закалкой сыщик на краткий миг напрочь лишился возможности дать отпор. С перекошенным от боли лицом он бессильно согнулся пополам.

Не упуская идеального шанса, Людвилл сквозь прорезь для рта в своей серебристо-белой маске медленно, слово за словом, принялся исторгать заклинания на языке, в корне непостижимом для любого живого создания. Всё вокруг мигом погрузилось в густой мрак, став зыбким и иллюзорным.

То была речь самой смерти, донесшаяся прямиком из бездны Подземного царства!

Едва Клейну удалось хоть немного прийти в себя, как он с ужасом обнаружил: его духовное тело бесконтрольно, дюйм за дюймом, отслаивается от плоти, устремляясь ввысь!

А уж для призрачного духа сопротивляться чудовищной тяге тех бронзовых врат было и вовсе невыполнимой задачей.

«Нет, так дело не пойдет!» Пока духовная оболочка не успела окончательно покинуть тело, Клейн титаническим усилием воли вскинул правую руку и широко растопырил пальцы, обтянутые перчаткой «Огниво».

Калейдоскоп разноцветных, переплетающихся световых сфер мгновенно вспыхнул перед его взором. Сгустки непрерывно мерцали, хаотично сменяя друг друга.

Отбросив малейшие колебания, Клейн намертво вцепился в одну из бледных, сочащихся мертвенно-зеленым светом сфер и резким рывком запястья вырвал ее наружу.

Больше всего на свете в этой схватке он жаждал украсть именно тот талант, что порождал бронзовые врата. Однако ручаться за стопроцентный успех было невозможно — оставалось лишь уповать на милость Богини.

Сгусток света пулей метнулся к нему, благополучно впитавшись в перчатку «Огниво».

Увы, это оказался вовсе не тот Потусторонний навык, о котором грезил Клейн. Впрочем, и этот трофей был не так уж плох.

Губы Людвилла, сокрытые за серебристо-белой маской, судорожно зашевелились, однако исторгнуть ту самую тяжеловесную, ломающую язык речь, в корне непостижимую для любого живого создания, он больше не мог.

И в это же самое мгновение Клейн разомкнул губы.

Глава 660

За маской

Одно за другим нелепые, тяжеловесные, режущие слух и совершенно непостижимые слова медленно срывались с губ Клейна. Под их натиском ревущий ураган, порожденный чудовищной тягой бронзовых врат, внезапно стих, а и без того тусклый полумрак вокруг сгустился в непроглядную, бездонную темень.

Лишь теперь юноша осознал: та самая Потусторонняя способность, которую мгновением ранее пустил в ход «Адмирал Ада» Людвилл, носила имя «Речь мертвых». Она позволяла играючи обходить любую защиту из плоти и крови, нанося сокрушительный удар прямиком по духовному телу.

Этот навык являлся эволюцией талантов «Медиума». Примитивное, прямое общение между духами здесь возводилось в абсолют, превращаясь в принуждение, а то и в жесточайшее порабощение!

Непостижимая для любого живого создания речь гулким эхом раскатилась по носовой палубе. «Адмиралу Ада», облаченному в свой неизменный капитанский наряд, не оставалось ничего иного, кроме как застыть на месте каменным изваянием. А на поверхности его плоти стремительно проступил зыбкий, полупрозрачный слой.

Какая-то эфемерная, иллюзорная сила безжалостно вытягивала из него душу!

В эту самую секунду массивный, отливающий свинцовой чернотой перстень на указательном пальце его левой руки вспыхнул тусклым, призрачным сиянием.

Едва успевший отслоиться дух послушно юркнул обратно, и обе оболочки вновь намертво слились воедино.

Вжик!

Людвилл правой рукой хищно выхватил висящую на поясе тонкую рапиру.

Оружие было сплошь выковано из непроницаемо-черного железа. Острие клинка словно пожирало окружающий свет, сжимаясь в абсолютно темную, бездонную точку.

Этот прославленный адмирал сделал резкий, размашистый выпад. Взметнув яростный порыв ветра, он молниеносно сократил разделяющее их расстояние, и зажатый в его ладони клинок со свистом, подобно разящей молнии, устремился вперед!

Испещренные таинственной вязью бронзовые врата продолжали незыблемо возвышаться на своем месте. Они даже не подумали развеяться, стоило Людвиллу убрать левую руку и перейти в наступление. И в этом крылось разительное отличие от того схожего навыка, что Клейн наблюдал у мисс Шарон, когда та полагалась на мистический артефакт!

Пф-ф!

Избежать удара было попросту немыслимо. Черный как смоль клинок насквозь прошил грудь юноши.

Силуэт Клейна мгновенно иссох и съежился, обратившись тончайшим листом бумаги. Пожелтевший, ломкий пергамент выглядел так, словно его тысячелетиями истязали безжалостные ветра.

Подхваченный ревущим шквалом из бронзовых врат, бумажный двойник разлетелся в мелкую труху.

А высоко в воздухе, прямо из густого мрака, вынырнул истинный Клейн. В его ладони уже была намертво зажата целая россыпь амулетов домена «Морского бога».

— Шторм!

Хлесткое, резкое слово на древнем гермесе сорвалось с губ. Тончайшие пластинки белого олова разом занялись пламенем, принося себя в жертву «Морскому богу». Впрочем, это означало лишь одно: при желании сыщик мог с легкостью вернуть львиную долю затраченных материалов, пуская их в оборот снова и снова, пока металл окончательно не выгорит, лишившись способности удерживать духовность.

У-у-ух!

Незримые лазурные лезвия ветра со свистом брызнули во все стороны, а на морской глади вокруг вздыбились свинцово-тяжелые волны высотой с корабельную надстройку. Поскольку у Клейна не было ни времени, ни желания перебирать амулеты, этот ковровый удар не только обрушился на Людвилла, но и щедро одарил