Путешественник - Е. Юань

class="p">Погрузившись на несколько метров в глубину и жадно хлебнув горькой, обжигающе-соленой морской воды, Клейн наконец-то сумел вырваться из оцепенения.

«Какое счастье, что я подготовился загодя…» — едва эта мысль мелькнула в голове, как юноша внезапно почуял неладное.

Ведь на его манжете красовалась запонка из рыболюда, дарующая целых десять минут свободного дыхания под водой. При таком раскладе захлебнуться было попросту немыслимо!

Клейн резко скосил глаза на собственное запястье. К его глубочайшей досаде, та самая лазурная запонка неведомым образом отцепилась от ткани и бесследно исчезла.

«Пропала… Была выброшена перчаткой „Огниво“… А я ведь всё это время торчал на борту „Черного Тюльпана“…» — Клейн судорожно забарахтался, выныривая на поверхность. И как раз вовремя: его взору предстало, как корма исполинского галеона окончательно растворяется во мраке, а монументальные бронзовые врата медленно, неумолимо смыкают свои створки.

На чистых инстинктах он проплыл вперед еще пару метров, но в итоге благоразумно замер. Выудив из остатков арсенала нужный амулет, он сноровисто наложил на себя Потусторонний эффект подводного дыхания.

Парящий высоко в небесах Андерсон Худ, воочию наблюдая за этой сценой, лишь потрясенно цокнул языком:

— Этот парень и впрямь конченый психопат…

— Подумать только, он всерьез вознамерился броситься в погоню!

В это самое мгновение над «Будущим» водопадом хлынули ослепительные искры звездного света. Сплетаясь воедино, они выковали длинный мерцающий мост, устремившийся прямо к ним.

«Адмирал Звезд» Катлея наконец-то стерла в порошок того самого серо-черного монстра, наделенного пугающей, первобытной живучестью!

«Какая досада. Промешкай „Адмирал Ада“ еще хоть жалкую секунду и не дай деру так вовремя, всё могло бы обернуться иначе…» — беззвучно вздохнул Андерсон, плавно и уверенно приземляясь на звездный мост.

Завидев приближающегося в полете Германа Воробья, искатель сокровищ уже приоткрыл было рот, намереваясь дружески поприветствовать и отвесить парочку заслуженных комплиментов, как вдруг его взгляд наткнулся на абсолютно ледяную, непроницаемую маску.

Интуиция буквально завопила об опасности. Андерсон поспешно отступил в сторону и, выдавив из себя пару сухих смешков, позволил Герману Воробью беспрепятственно пройти мимо.

К тому моменту, как они по звездному мосту вернулись на палубу «Будущего», Клейн уже титаническим усилием воли обуздал бушующие внутри эмоции. Навстречу ему тут же выскочил Фрэнк Ли, с неподдельным восторгом вскинув большой палец:

— Ты — самый отбитый наглухо маньяк из всех, кого мне доводилось встречать в своей жизни!

— Подумать только, ты в одиночку взошел на борт «Черного Тюльпана», лоб в лоб сошелся со всем известным «Адмиралом Ада» и умудрился вернуться обратно живым!

«О нет, дружище. В искусстве истинного безумия мне до тебя еще расти и расти…» — беззвучно, с горькой иронией парировал Клейн.

В эту минуту столпившиеся вокруг корсары — кто с длинными сальными патлами, кто с растрепанными шевелюрами — тоже наперебой принялись выражать свой искренний шок и благоговейный трепет.

Окутанный этой атмосферой всеобщего поклонения, Клейн плавно смежил веки. В следующее мгновение юноша кристально ясно ощутил: зелье «Безликого» окончательно и без остатка переварилось.

Глава 661

Приближение

Фрэнк Ли, совершенно не заметивший странностей в поведении Германа Воробья, с добродушной улыбкой добавил:

— Я ведь только что собирался подсобить тебе — швырнуть туда парочку семян. Какая досада, что сил не хватило добросить их так далеко.

«Швырнуть семена на „Черный Тюльпан“? Эти воды насквозь пропитаны остаточной аурой Матери-Земли, и любая мистика из ее домена здесь мгновенно мутирует, теряя контроль и бросаясь на всех без разбору… А ведь я в тот момент тоже находился на борту этого проклятого галеона… Хвала небесам, что ты не добросил…» — Клейна словно током прошибло, когда в памяти всплыла недавняя кровавая баня на «Будущем» и арбуз, проросший прямо из головы мертвого пирата.

Юноша только-только собрался было тщательно взвесить слова, дабы ответ безупречно вписался в ледяной образ Германа Воробья, как вдруг приметил в густой тени неподалеку Хита Дойла. Скорчившись, тот отчаянно извергал содержимое желудка.

«Бескровный» сперва мучительно, надрывно давился сухими позывами, а затем, окончательно обессилев, рухнул коленями прямо на доски палубы.

Бле-э! Бле-э!

В конце концов из него хлынула лужа желто-зеленой жижи. В самой сердцевине этой тошнотворной массы, мелко подергиваясь, копошился полурастворенный, серо-черный кусок гниющей плоти.

Бле-э! Бле-э! Бле-э!

Хит Дойл изверг из себя еще несколько точно таких же омерзительных луж.

Глядя на эту тошнотворную сцену, Клейн, несмотря на накатившую брезгливость, почувствовал несказанное облегчение. Он всерьез опасался, что этот «Епископ Роз», сожрав всякую дрянь, неминуемо подвергнется скверне. Однако теперь стало кристально ясно: Дойл благоразумно изолировал поглощенную гниль внутри себя, так и не приступив к ее перевариванию.

«Воистину, не зря он слывет „Епископом Роз“, сохранившим рассудок…» — беззвучно, с легкой долей уважения констатировал Клейн.

Сыщик уже собирался брезгливо отвести взгляд от этой мерзости, как вдруг в его голове молнией вспыхнула одна дерзкая мысль:

«„Ползучий голод“ давно пробудился, и я обязан кормить его хотя бы раз в сутки. Вот только здесь, на борту, нет ни единого чужака, не говоря уже о подходящем, отпетом злодее… Тот мертвый матрос тоже не годится: пусть его дружкам, возможно, и плевать на сохранность тела, но перчатке для пропитания требуется именно душа…»

«Интересно, сгодятся ли эти куски мяса в качестве суррогатного корма? Как-никак, они принадлежат трупу, который был под завязку напитан пугающей, первобытной живучестью из-за влияния ауры Матери-Земли…»

Загоревшись этой идеей, Клейн сделал пару шагов вперед, остановившись неподалеку от Хита Дойла.

Не в силах больше смотреть на зловонные лужи, он рефлекторно отвернулся к фальшборту, устремив взор на залитые ослепительным солнцем, необъятные морские просторы.

А затем непринужденно вытянул левую руку прямо в сторону тех серо-черных кусков плоти.

Увы, «Ползучий голод» даже не шелохнулся. Мерзкая пасть в центре ладони так и осталась наглухо закрытой.

«Похоже, эта дрянь пришлась ему не по вкусу… Что ж, придется пока перебиваться так, держа ухо востро. Если к исходу суток я так и не раздобуду для него подходящей пищи, швырну перчатку обратно в чертоги над серой мглой…» — Клейн с тяжелым вздохом опустил руку и поднял глаза на капитанскую надстройку.

Золотая брошь на груди «Адмирала Звезд» Катлеи вновь ослепительно полыхнула. Сотканные из света «солнечные призраки» устремились к лужам, методично выжигая извергнутые Хитом Дойлом куски оскверненной плоти один за другим.

Лицо пиратской владычицы оставалось всё такой же непроницаемой маской, однако в ее облике сквозила легкая, свинцовая усталость, а пурпурный отлив в глазах сгустился до пугающей густоты.

Убедившись, что левиафан благополучно возобновил свой ход, Клейн не стал