Дух огня - Вера Лейман

Наун впервые повел себя как заботливый супруг и строго запретил Тами ездить верхом и вообще участвовать в охоте. Она улыбнулась и не стала возражать, предоставляя ему возможность побыть просто мужем, который заботится о своей жене и их будущем ребенке.

Наун летел к месту охоты как на крыльях. Все сегодня казалось другим – небо более синим, листва – яркой и сочной, будто налившейся жизнью, и даже лицо брата не вызывало раздражения. Ансоль тоже не участвовала в гонке, оставшись возле шатров в ожидании победителей. Насэм пообещал целую шкатулку золотых слитков тому, кто завалит кабана, и Наун был преисполнен решимости, пообещав себе одержать победу во имя своей жены и будущего ребенка.

Насэм тоже не участвовал в охоте, потому что наследник престола не имел права подвергать свою жизнь опасности. В охоту на кабана отправились Мунно с Даоном, Наун, два молодых министра из канцелярии, Ён Чанмун и Кымлан. Большая часть дворян решила довольствоваться малым – мелкой дичью и куропатками.

Выехали верхом, Кымлан – на своем превосходном коне, который привлекал взгляд многих воинов, знавших толк в боевых лошадях. Наун, потрясенный вчерашним разговором с Тами, больше не думал о слежке за Кымлан и Мунно – что-то в его сердце изменилось, он теперь четко разделял свое и чужое, главное и второстепенное. А главным сейчас было дитя, растущее в чреве его жены, и трон, который он должен получить, чтобы защитить свою семью.

Ехали долго, отпустив вперед гончих и ожидая знака от охотников, когда пускаться в погоню. Наконец, невдалеке раздался протяжный свист – условный сигнал, что дичь найдена и нужно спешиться. Всадники одновременно спрыгнули с лошадей и, стараясь двигаться как можно тише, разбрелись по лесу, ища долгожданную добычу. Наун тоже спешился и крался, натянув лук и вслушиваясь в каждый шорох. Нужно было затаиться и ждать, когда собаки погонят кабана сюда, и не пропустить его появление, а уж в своей меткости принц не сомневался.

Стараясь даже дышать через раз, Наун зашел за дерево, по-прежнему держа лук на уровне глаз, и превратился в слух. Где-то совсем рядом вдруг послышался шорох. Интуитивное чутье будто толкнуло под руку, и Наун развернулся. Никого. Но принц отчетливо слышал шум и понял, что эти звуки производил человек, а не зверь. Сердце замолотилось в горле, пот выступил на лбу, стрела так и норовила выскользнуть из влажных от волнения пальцев. Он замер, всматриваясь в тихий, спокойный лес, но тревога звенела в душе тревожным сигналом, предвещая об опасности.

И вдруг, когда у него уже занемели руки, из-за толстого ствола старого клена показался человек. Он был одет в черное, лицо закрывала повязка, и сердце принца дернулось от страха – что, если сейчас идет охота на него, а вовсе не на кабана? Наун боялся шевельнуться, слившись с деревом, и наблюдал, как неизвестный оглядывается по сторонам, будто ища кого-то. Неужели кто-то решился напасть на принца Когурё?! Но кто? Больше всего это было выгодно Первому министру, который теперь попал в зависимость от Науна.

Едва дыша, очень медленно и осторожно принц туже натянул тетиву, держа негодяя на прицеле. Нужно выстрелить так, чтобы не убить и допросить мерзавца. Но он не успел ничего сделать, потому что услышал женский крик:

– Ложитесь, Ваше высочество!

И одновременно с ним – пронзительный свист стрелы. Принц рухнул, как подкошенный, но все равно стрела оказалась быстрее – наконечник глубоко вошел в правое плечо, обжигая огненной болью.

Несколько мгновений Наун лежал на земле, вдыхая сквозь сжатые зубы прохладный утренний воздух и пытаясь совладать с адской болью, разрывающей плечо. Повернув голову, он увидел, как Кымлан отчаянно сражается с человеком в черной повязке, который подкрался к нему со спины. Выходит, убийца был не один!

– Кымлан! – инстинктивно крикнул принц, когда острое лезвие едва не располосовало ей лицо, но девушка проворно отклонилась и полоснула противника по бедру. Наун обернулся, опасаясь, что первый убийца, которого он сам держал на прицеле, тоже бросится в бой, и Кымлан окажется в еще большей опасности, но его нигде не было видно – похоже, негодяй сбежал.

Наемник, с которым сражалась воительница, ринулся в самую гущу леса так быстро, насколько позволяла ему раненая нога. Кымлан – за ним. Превозмогая боль, принц бросился следом, с каждым шагом чувствуя, как нестерпимо горит плечо, будто на кожу плеснули раскаленного масла с жаровни. Впереди мелькала высокая фигура Кымлан, преследовавшая врага. Наун не чувствовал руку, будто ее отрубили до самого плеча. Он задыхался, в голове было мутно, перед глазами все кружилось. «Яд!» – пронеслось в мыслях.

– Принц! – услышал он откуда-то справа и среди кружившихся перед глазами деревьев с трудом различил встревоженные лица Мунно и Даона.

Они подхватили его под руки и усадили на землю, прислонив спиной к дереву. Мохэсец достал из-за пояса кинжал, и Науну показалось, что он собирается его убить, но Мунно всего лишь разрезал рукав, чтобы осмотреть рану.

– Похоже, яд, – констатировал он и повернулся к Даону. – Беги за помощью, до лагеря он в таком состоянии не дойдет.

– Это был ты? – прохрипел принц, когда Даон скрылся из вида.

Лицо мохэсца удивленно вытянулось, и он наклонился, что-то ища под ногами.

– Стал бы я тебе помогать, если бы планировал убить, – проворчал Мунно и аккуратно потянул Науна на себя, чтобы лучше разглядеть рану. – А сейчас терпи.

Наун не успел приготовиться к тому, что рана взорвется такой чудовищной болью. Тишину леса разорвал истошный крик, и принц не сразу понял, что он принадлежит ему.

– Скоро станет легче, чильген1 хорошо вытягивает яд, – сказал Мунно, придерживая Науна за здоровое плечо.

– Пытаешься выслужиться перед правящей семьей? – криво ухмыльнулся принц, ни капли не веря в искренние намерения мохэсца.

– Думай, как угодно, – равнодушно пожал плечами Мунно, всматриваясь в просвет между деревьями. – Кто-то идет…

Не раздумывая, он вскочил на ноги, выхватил меч Науна из ножен и мгновенно принял боевую стойку. Но уже через секунду расслабился, увидев, что навстречу идет Кымлан.

– Кымлан! – облегченно выдохнул он и порывисто сделал несколько шагов ей навстречу. На мгновение Науну показалось, что мохэсец заключит ее в объятия, и ревность волной поднялась из глубины души, затмевая даже боль в ране.

– Ваше высочество! – испуганно воскликнула она, бросаясь к принцу. – Позвольте взглянуть?

Ее лицо отражало искренний страх за жизнь Науна, и он чуть отклонился, давая ей как следует рассмотреть рану.

– Я послал Даона за помощью, – негромко сказал Мунно, – а сейчас