Империя - Денис Старый

— Вот тут. Здесь нашему новому городу-заводу и быть, — тихо, но твердо сказал я, широким жестом указывая рукой на девственную степь.

А ведь это чертовски приятно — чувствовать себя тем человеком, который закладывает новые, великие города. Ощущение созидания. Это намного глубже и приятнее, чем даже триумф полководца, просто гоняющего врагов по степи.

Мне нравится создавать, а не разрушать, даже чужое. Но разрушать чужое, чтобы создать свое — нравится все же больше.

От автора: Сфера надежды защищает наш мир от новых Демонских земель. Надежно запечатывает место открытия врат, но что если в этот раз под Сферой осталась деревня с жителями…

https://author.today/work/351999

Глава 13

Москва.

10 апреля 1685 года

В роскошных, душных покоях, Мария Казимира Сабеская, вдовствующая королева польская, как сказали бы «в отставке», ибо избран новый король, судорожно и нервно готовилась к сегодняшнему дню.

Две последние недели она так нещадно гоняла свою многочисленную прислугу, что бедные девки и лакеи порой не успевали даже сомкнуть глаз. Стареющая, но всё еще амбициозная и хищная экс-королева металась из крайности в крайность. То одну приемную комнату вдруг объявляла недостаточно помпезной и всё спешно переделывали, то другую залу приказывала срочно обставить привезенными из Варшавы тяжелыми картинами и мраморными скульптурами, чтобы пустить пыль в глаза.

Сегодня должен был состояться визит, от которого, как она надеялась, зависело её политическое будущее…

Лишь здесь, в России, в пожалованной ей роскошной усадьбе, вдали от варшавского двора, Мария Казимира де ла Гранж д'Аркьен впервые за долгие десятилетия почувствовала себя поистине свободной. По крайней мере, в выборе интерьеров. Ну и никто не давил на нее, не заставлял казаться кем-то другой.

Её покойный муж, великий полководец, правда который сильно просчитался у Вены, король польский Ян III Собеский, был человеком суровым. А еще и стремился, чтобы ни у кого не было сомнений в этой черте характера короля. Он предпочитал, чтобы в каждой комнате их дворца на стенах тускло поблескивало холодное и огнестрельное оружие, а с дубовых панелей скалились чучела медведей, волчьи шкуры и прочие жуткие охотничьи трофеи.

По твердому мнению утонченной француженки, ставшей волею политических судеб женой сарматского короля, все последние годы своей замужней жизни она провела не в королевской резиденции, а в пропахшей порохом и псиной казарме. Пока она была королевой, то многое прощалось или не замечалось. Но теперь как вспомнит, так и брезгливо поморщится.

Здесь же, под Москвой, она была сама себе полновластная хозяйка и обустраивала всё исключительно так, как считала нужным: с французским изяществом, гобеленами, венецианскими зеркалами и китайским фарфором.

Ну а когда её управляющий с почтительным трепетом сообщил, что через две недели её резиденцию с официальным визитом навестит сам юный русский Государь, Петр Алексеевич… О, тут выбора не оставалось. Вдовствующей королеве пришлось с головой уйти в суетливую, нервную подготовку этого грандиозного приема. Это был её шанс закрепиться на новом Олимпе.

Дошло до того, что она милостиво, но настойчиво попросила у супруги генерала Стрельчина, отбывшего усмирять степь, прислать к ней в усадьбу тех самых прославленных европейских музыкантов, которые всё еще квартировали в Соколиной усадьбе генерала. Прием должен был поразить русского царя европейским лоском.

Даже если царь и пробудет в гостях несколько минут.

— Сын мой, я заклинаю тебя: прошу, веди себя сегодня исключительно скромно. И не смей высказывать вслух всего того недовольства, коего я от тебя в последнее время наслышалась, — строго, поджав напудренные губы, Мария Казимира давала последние наставления своему старшему сыну, принцу Якубу Людовику Собескому.

— Мадам, я с вами всё еще категорически не согласен в том, что касается выбора нашего постоянного места жительства, — холодно, с нескрываемым раздражением в голосе вновь возразил Якуб, поправляя кружевное жабо. — Вы же прекрасно знаете, что по своей крови, связям и предназначению я вполне мог бы со временем стать одним из курфюрстов Священной Римской империи! А мы сидим в этих снегах!

Женщина лишь тяжело вздохнула, прикрыв глаза веером.

В глубине души она порой и сама сомневалась. Идея спешно переселиться в варварскую, непонятную Россию иногда уже не казалась ей таким уж безупречно верным шагом. В конце концов, останься она в Европе, разве не получилось бы так, что она со своими сыновьями и, главное, с юной красавицей-дочкой, принцессой Терезой Кунегундой, могла бы занять куда более высокое и привычное положение при европейских дворах?

Терезу, когда она расцветет, вполне можно было бы выгодно отдать замуж за кого-нибудь из самых влиятельных владетельных князей Священной Римской империи или курфюрстов Саксонии, Баварии, Бранденбурга. Про Францию, правда, думать не приходилось, но сыновья, с деньгами Собеских, вполне способны были дорасти до герцогов в немецких землях.

Однако Мария Казимира была слишком умна и практична. И она до дрожи испугалась того кровавого хаоса, что сейчас творился в её бывшей вотчине, в Польше, после смерти мужа. Это нынче там стало относительно спокойно, хотя по всей Речи Посполитой всё равно постоянно вспыхивали вооруженные стычки между частными армиями Сапег и отрядами других могущественных магнатов. Золотая шляхетская вольность пожирала страну.

Воевали все со всеми. Сейчас не так открыто, но в Варшаве спрашивают до сих пор, кого поддерживает путник на улицах. И от ответа зависит дойдет ли человек до места, или останется лежать мертвым в подворотне. Ну или целая группа людей.

Священная Римская империя, истощенная войнами, тоже едва-едва замирилась с османами. Казалось, что в Центральной Европе сейчас царит такая экономическая разруха и политическая неопределенность, что ехать с капиталами куда-то под Вену — это значит обречь свою семью на суровое финансовое наказание и бесконечные просьбы о займах со стороны Габсбургов.

Во Францию, на свою историческую родину, Мария Казимира, конечно, тоже могла уехать, забрав всех детей и казну. Но там для амбициозной экс-королевы не было абсолютно никакого будущего. Она прекрасно, до боли ясно знала, что при блестящем, надменном дворе «Короля-Солнца» Людовика XIV её, вдову польского выскочки, никто с распростертыми объятиями не ждет. Тем более после демарша ее бывшего мужа, Яна, который повернулся при жизни к Франции неприличным местом.

В Версале она получит лишь кучу унизительных интриг, насмешки фавориток, а потом будет вынуждена тихо прозябать где-нибудь в провинциальном замке или в крошечном особнячке на окраине Парижа, предаваясь старческим воспоминаниям о былом величии.

А здесь, в огромной, дикой, просыпающейся России, Мария Казимира страстно хотела развернуться. Тут, как ей подсказывало политическое чутье, настало то самое