Империя - Денис Старый

благодатное время перемен, когда можно не просто сыто жить, но громко заработать себе новое имя. Увековечить себя в истории этой гигантской северной империи, пусть пока еще по недоразумению называемая «царством». И колоссальные личные деньги на это у нее имелись.

Достаточно было бы, для начала, открыть какую-нибудь элитную школу или пансион для благородных девиц, стать меценаткой… И уже быть полезной. Даже не столько самой России — к которой утонченная Мария Казимира душой, откровенно говоря, не особо-то и прикипела, — сколько великому делу Всеобщего Просвещения. Служить идеалам европейской цивилизации, неся свет варварам — к этому она была готова абсолютно точно. Это льстило её самолюбию.

— Маман, а как мне надлежит вести себя с этим русским царем? — нежный, звонкий голосок юной принцессы Терезы Кунегунды прервал напряженный обмен ледяными взглядами между матерью и её строптивым старшим сыном.

Мария Казимира перевела взгляд на дочь и глубоко задумалась.

Терезе было всего девять годков. Сущий ребенок. Хотя, конечно, в безумной истории европейских монархий уже были прецеденты, когда к девяти годам некоторые испанские или французские инфанты по политическим мотивам успевали побывать трижды, а то и четырежды вдовами, так и не увидев своих престарелых мужей. Но это, к счастью, было скорее диким исключением из правил. Да и в патриархальной православной России, как успела выяснить экс-королева, подобные циничные ранние браки были вряд ли возможны — церковь не дозволит.

И всё же… Одна из главных, сокровенных причин, почему Мария Казимира раз за разом гнала от себя мысли о скором отъезде из заснеженной России и не воплощала планы побега в жизнь, заключалась именно в этом юном, прелестном создании, смотрящем сейчас на мать огромными глазами.

«Она будет очень хороша. Поверьте мне, Ваше Величество…» — Марии Казимире вдруг живо, до мелочей вспомнились вкрадчивые слова генерала Стрельчина, сказанные им во время их второй беседы.

И генерал не ошибся. Тереза действительно росла удивительно милым и красивым ребенком. У неё был безупречный цвет лица и роскошный, густой черный волос, отливающий синевой, словно вороново крыло. Но, что куда важнее, в отличие от многих пустых придворных кукол, девочка обожала читать. Она уже сейчас тянулась к книгам, уважала науки, живо интересовалась устройством мира.

Подобная тяга к образованию была не слишком-то свойственна даже для многих великовозрастных принцесс из просвещенной Европы. Что уж говорить о здешних местах, где в дремучей Московии знатные женщины только-только робко выглянули из узких слюдяных окошек своих душных теремов, но по-настоящему еще не вышли из них в светский мир! Тереза на их фоне может в будущем сиять как бриллиант.

И ведь явно же… Явно же этот опасный, хитрый русский плут Стрельчин — человек, который своими дерзкими интригами смог ввергнуть в растерянность и смущение даже могущественный Орден иезуитов в Европе! — явно он тогда непрозрачно намекал на то, что в будущем политический, династический союз между молодым царем Петром Алексеевичем и повзрослевшей принцессой Терезой Собеской… вполне возможен.

Разница в годах между ними была очевидна. Петр Алексеевич уже не мальчик, подросток — да, но взрослеющий прямо за глазах. Разница в возрасте очень большая, особенно сейчас и для самих детей. Но стоит немного подождать…

Разница в возрасте между ними, конечно, зияла пропастью. Петру шел тринадцатый год. Для обычного мальчика — пора первых несмелых взглядов, но через иезуитов-осведомителей в Москве Мария Казимира прекрасно знала: Петр Алексеевич уже вовсю живет взрослой мужской жизнью, увлеченно меняя девиц в Немецкой слободе.

Терезе же до того момента, как она расцветет и превратится в настоящую девушку, предстояло еще расти и расти. Впрочем, и юному государю вряд ли придет фантазия связывать себя узами законного брака раньше, чем лет через пять. Ну, от силы — через четыре. И вот тогда уже можно будет разыграть эту партию всерьез.

Мария Казимира посмотрела на дочь, и сердце на мгновение сжалось. Ей стало предельно жалко это милое создание. Жалко, что девочка вынуждена взрослеть слишком рано, превращаясь из ребенка в разменную монету большой политики.

Но с другой стороны… Если Тереза наденет царский венец, а Россия продолжит свой неумолимый подъем, сокрушая врагов и нависая стальной тенью над ослабленной Речью Посполитой… Вот тогда она, Мария Казимира, как теща могущественного русского монарха, вернет себе всё. Она снова обретет реальную власть. Сможет с триумфом разъезжать по дворам европейских государей, где перед ней вновь будут заискивать, почитать и уважать. Вернется всё то, к чему она привыкла, будучи женой польского короля Яна Собеского, и что так жестоко и резко оборвалось, когда он не вернулся с войны.

— Выходит, я должна понравиться русскому царю?

Не по годам смышленая, пугающе понятливая девочка задала матери прямой вопрос, озвучив то, что висело в воздухе.

— Да, моя принцесса, — Мария Казимира подошла ближе и заглянула в глаза дочери. — И ты должна понимать: если Россия продолжит так же стремительно двигаться вперед, ты станешь русской царицей. Той, перед которой будут почтительно гнуть спины даже гордые курфюрсты Баварии и Саксонии. Твой острый ум и божественный дар рассудительности достойны великого трона, а не удела жены мелкого князька.

Она наклонилась, поцеловала дочь в лоб и поспешно отвернулась к окну, смахивая кружевным платком предательски выскочившую слезу.

Хозяйку не успели предупредить. Петр влетел в дом бывшей польской королевы, как вихрь, ураган. Большими, широкими, шагами, что за ним не успевал даже и большой Федор Юрьевич Ромодановский. Царь, взяв руки в замок сзади ходил и придирчиво рассматривал интерьеры. Словно бы он в этом хорошо разбирался.

Мария Казимира Собеская встречала государя в своей каменно-сколоченной гостиной усадьбы, где интерьер дышал голландскими мотивами: массивные шкафы с резьбой, тяжелые столы на толстой ножке, картины, словно приглашение к разговору о культуре и образовательных проектах. Она сообразно кивнула на стулья, обтянутые темной тканью, и жестом пригласила гостя к беседе.

Петр осмотрел зал, затем повернулся к Марии. Его взгляд не был настроен на дипломатическую игру, он прибыл лишь отдать должное, сказать и уйти по своим многим делам.

— Мария Казимира, я слышал, что у вас в планах устроить здесь настоящий центр силы культуры и просвещения, — начал Петр Алексеевич, не переходя к личной лирике, — и это не просто дань моде. Я вижу ваши планы: образовательные проекты, поддержки учёных, возможное открытие школ для благородных девиц и молодых людей, чтобы воспитанные граждане могли достойно служить государству.

Мария улыбнулась, но её глаза оставались ясными и уверенными.

— Ваше Величество, Россия растёт и чувствует необходимость движения вперёд. Мы обсуждали это и ранее, и я