Канун Самайна - Проспер Мериме

прибегнуть к таким мерам, но наука выше дружбы, дорогой мой. Я вам сейчас все объясню, и вы увидите, что, как честный человек, я не мог поступить иначе. Особенно удобно для меня, конечно, что у вас нет друзей, которые бы знали, где вы. Я понял это с самого начала. Сейчас я все объясню. Я не надеюсь, что вы меня поймете. Но все равно. Скажу без хвастовства, после Ньютона величайшее открытие – мое. Я открыл способ изменять природу человека. Я могу сделать из человека все, что мне вздумается. При помощи переливания крови. Лопец – вы видели? мой человек, Лопец – я влил в его жилы кровь собаки, и он – мой раб, предан мне как собака. Верней тоже мой раб, частью благодаря собачьей крови, частью благодаря крови тех, кто приезжал сюда взглянуть на привидение, но есть в его жилах и несколько капель моей собственной крови, так как я хотел, чтобы он был умен и мог мне помогать! Но это еще не самое главное. Вы поймете меня, если я скажу вам…

Тут он начал распространяться о технических подробностях, употребляя много терминов, совершенно непонятных Десмонду, который думал только о том, как мало у него шансов убежать.

Умереть здесь, как крыса, попавшаяся в мышеловку! Если б хоть сорвать платок и крикнуть: «Помогите!»

– Слушайте же, когда вам говорят! – сердито крикнул Прайор и ударил его по спине. – Простите, голубчик, – тотчас же вкрадчиво прибавил он, – но это очень важно. Итак, вы видите, что жизненный эликсир – есть кровь. Кровь – это жизнь, и мое великое открытие состоит в том, что жизнь можно продлить до бесконечности и вернуть человеку молодость, – для этого нужно только взять кровь человека, соединяющего в себе помесь четырех великих рас – белой, черной, красной и желтой. Ваша кровь соединяет в себе все требуемые условия. Я в первую же ночь взял у вас ее, сколько мог. Вампир, видите ли, это был я, – он засмеялся. – Но ваша кровь не подействовала. Сонные капли, которые я вынужден был вам дать, по всей вероятности, убили в ней зародыши жизни. Да и мало было взято. Ну, теперь возьмем достаточно.

Десмонд все время терся головой о твердый предмет, находившийся позади его, и ослабил, наконец, узел платка настолько, что он соскользнул с головы на шею. Высвободив рот, он поспешил возразить:

– Это неправда, что я говорил про китайцев и про все. Моя мать родом из Девоншира.

– Я не порицаю вас, – спокойно молвил Прайор. – И я бы лгал на вашем месте.

И он снова завязал пленнику рот. Свеча, снова зажженная и поставленная на каменный гроб, горела ярко, и при свете ее Десмонд видел, что длинные предметы на полках, действительно, были гробы, и не все каменные. Он спрашивал себя, что сделает этот сумасшедший с его телом, когда все будет кончено. Ранка на шее снова раскрылась. Он чувствовал, как кровь теплой струйкой течет по его шее. Чего доброго, опять лишится чувств. Похоже на то. Ах, если б удержаться!

– Жалко, что я не привел вас сюда в первый же день, – это Верней настоял, чтобы я сперва попробовал маленькими порциями. Совершенно напрасно – чистейшая потеря времени.

Десмонд смотрел, чувствуя, что слабеет с каждым мигом, – смотрел и не верил своим глазам – и не знал, не галлюцинация ли это с ним от слабости. Положение его и без того было ужасное, а тут еще кошмары… Крышка одного из гробов приподнялась, и оттуда вылезало что-то белое, длинное, тонкое… Вот оно уже стоит рядом с гробом…

Как во сне, Десмонд хотел крикнуть – и не мог. Если б хоть пошевелиться – может быть, кошмар рассеялся бы… Но, прежде чем он успел собраться с духом, то – белое, страшное – кинулось на Прайора и вместе с ним покатилось на пол в упорной, безмолвной борьбе. Последнее, что слышал Десмонд, перед тем как потерять сознание, был отчаянный крик Прайора, который обернулся и увидал насевшую на него фигуру в саване…

– Не волнуйтесь. Все благополучно, – услышал он, придя в себя. Над ним стоял, нагнувшись, Верней с бутылкой коньяка в руках. – Больше вам ничто не угрожает. Он связан и заперт в лаборатории. Не бойтесь, – прибавил он, заметив направление взгляда Десмонда, пугливо уставившегося на гробы. – И тут ничего страшного нет, это был я. Иного способа спасти вас я не мог придумать. Ну что? Теперь оправились вы? Можете идти? Обопритесь на меня. Вот так. Я отворил решетку. Идемте.

* * *

Десмонд жмурил глаза, глядя на солнце, которое он уже не надеялся больше видеть. Он снова сидел в своем плетеном кресле. Невольно он взглянул на песочные часы. Вся эта история заняла не больше пятидесяти минут.

– Объясните мне, – взмолился он.

И Верней вкратце рассказал ему.

– Я пытался вас предостеречь – вы помните – из окна. Вначале я сам верил в его эксперименты – притом же, он кое-что знал обо мне – и молчал. Это случилось, когда еще я был очень молод. Богу известно, я искупил это сторицей. Когда вы приехали, я только-только успел дознаться, что произошло с теми, другими… Это животное, Лопец, проболтался спьяну. Вот еще скотина! В первую же ночь у нас вышла ссора с Прайором, и он мне обещал не трогать вас. И не исполнил обещания.

– Почему вы мне не сказали?

– Как же я мог вам сказать, когда вы были едва живы? Он обещал мне услать вас, как только вы оправитесь. И все-таки он был добр ко мне… Но, когда я услыхал ваш разговор с ним про ворота и решетку, я понял, чем это пахнет, – завернулся в саван и…

– Но почему вы не вышли раньше?

– Не смел. Он без труда одолел бы меня, если б знал, кто на него напал. Он сильный. Притом же, он все время был в движении – надо было выбрать удобный момент. Я на то и рассчитывал, что он струсит, когда увидит, что на него насел мертвец, вышедший из гроба. Ну, а теперь пойду запрягать. Надо отвезти вас в Криттенден и сдать полиции. Пусть пришлют за ним и засадят его в сумасшедший дом. Все ведь отлично знают, что он сумасшедший, но ведь надо было дождаться, пока он чуть не убил человека, чтобы иметь право засадить его. Таков закон.

– Но как же вы? Разве полиция?!.

– Теперь мне нечего бояться. Никто не знал про это, кроме старика, а он теперь если и начнет болтать, кто же ему поверит? Нет, ваших писем он, разумеется, не отправлял и не писал вашему другу, а эксперта от Психологического общества отправил обратно. Не могу найти Лопеца – он, должно быть, пронюхал недоброе и