Бессмертный - Е. Юань

предпочитал запивать завтрак крепким кофе.

Западный и Восточный Балам славились целой россыпью элитных кофейных плантаций. По своей репутации здешние зерна уступали разве что высокогорным сортам Фейнапота, знаменитому кофе с плоскогорий Южного континента да прославленному фермору из долины Пас, что раскинулась близ Звездного нагорья.

Не дав Даницу и рта раскрыть, Андерсон с усмешкой продолжил:

— А разве подобный расклад не идеален? Я обеспечиваю тебе бесплатную охрану, а ты работаешь моим толмачом. Безупречная, взаимовыгодная сделка.

Вспомнив, что он всё еще топчется на седьмой Последовательности, а за его головой нынче охотится целая свора могущественных фракций, Даниц поймал себя на мысли: в словах этого ублюдка и впрямь кроется железобетонная логика.

Деликатно кашлянув, корсар проронил:

— Вот только порой тебе придется держать дистанцию и не совать нос в мои дела.

— Если приправишь эту просьбу вежливым «пожалуйста» — я не против, — с абсолютной, вальяжной безмятежностью отозвался Андерсон.

Даниц, не теряя времени, накинул плащ и уверенным шагом направился к выходу из гостиницы, изготовившись к новому дню агентурной разведки.

На полпути к дверям с его губ внезапно, словно само собой, сорвалось:

— Скажи, тебе когда-нибудь доводилось переживать нечто подобное? Будто с небес нисходит ангел и наглухо, слой за слоем, пеленает тебя своими крыльями.

— И ладно бы это происходило только во сне. Даже наяву, в здравом уме, порой накатывают точно такие же наваждения.

Андерсон искоса мазнул взглядом по боевой перчатке, красующейся на руке пирата. Выдержав пару секунд на раздумья, он расплылся в улыбке:

— Признавайся, ты часом не начал бить поклоны какой-нибудь сокрытой во мраке сущности?

— Или же вляпался в контакт с какой-то древней, паранормальной чертовщиной?

Лицо Даница мгновенно окаменело. Титаническим усилием воли выдавив из себя кривую усмешку, он процедил:

— Будь всё так банально, я бы уже давным-давно докопался до истины!

Бросив эту фразу, он бок о бок разминулся с тремя мужчинами, только что переступившими порог гостиницы, и благополучно выскользнул на улицу.

Андерсон, ведомый въевшейся привычкой сканировать толпу и прощупывать обстановку, небрежно скользнул по новоприбывшей троице взглядом. Это были хозяин и двое слуг. Главный джентльмен отличался статной фигурой, смуглой кожей и мягкими чертами лица — судя по всему, метис, в чьих жилах сплелась лоэнская и баламская кровь. Его наряд кричал о приверженности моде Северного континента: щегольской шелковый цилиндр, безупречный строгий костюм и инкрустированная золотом трость.

Один из его сопровождающих был типичным местным туземцем, словно только что сбежавшим с плантации. Он покорно тащил за господином кожаный саквояж и запасную трость. Второй лакей, тоже метис с мясистым, пухлым лицом и облаченный в мешковатую одежду, щеголял притороченным к поясу эстоком — этот явно выполнял роль телохранителя.

Не найдя в этой картине ничего подозрительного, Андерсон потерял к ним всякий интерес. Отведя взгляд, он уверенным шагом последовал за Даницем на улицу.

С живым, бьющим через край любопытством он ткнул пальцем в снующие по мостовой диковинные транспортные средства — гробы самых немыслимых форм, которые либо тянули лошади, либо волокли на плечах носильщики:

— Как насчет того, чтобы прокатиться с ветерком на одной из этих штуковин?

— Забавная затея! Стоит лишь притерпеться, как сама смерть перестанет казаться такой уж леденящей жутью. Глядишь, в один прекрасный день просто откинешь крышку и восстанешь из мертвых.

Даниц искоса, с явным неодобрением мазнул взглядом по этим гротескным паланкинам и категорично, без малейших сомнений замотал головой:

— Любой уважающий себя пират так или иначе бьет поклоны Повелителю Бурь. А в нашем ремесле хватает дурных примет. Держаться подальше от гробов — одно из главных незыблемых правил.

— То ли дело я: на предрассудки мне глубоко плевать, — Андерсон небрежным жестом выудил из кармана пару местных монеток, «делиси», и скупил у снующего по улице газетчика сразу несколько свежих выпусков.

Стоит признать, что в плане уличной торговли прессой мегаполисы Южного континента ни на йоту не уступали северным столицам. Как-никак, здешний труд стоил сущие копейки, а оборванцев, отчаянно пытающихся принести в семью хоть грош, водилось в разы больше.

Даниц, меряя шагами улицу в поисках кэба для иностранцев, мимоходом выдернул у Андерсона одну из газет и принялся бегло просматривать передовицы.

Внезапно его взгляд намертво споткнулся об одну кричащую заметку:

«…Прославленный морской волк, „Адмирал Ада“ Людвилл пал от руки безумного авантюриста Германа Воробья. Его флагман „Черный Тюльпан“ вкупе со всей пиратской армадой благополучно перешли под знамена некой Миреллы, величающей себя „Посланницей Смерти“…»

— Это… — челюсть Даница медленно, дюйм за дюймом поползла вниз, так и застыв в ошарашенном полуоткрытом состоянии.

Теперь до него наконец-то дошло, с какого такого дьявола Герман Воробей наказал ему держать ухо востро со Спиритическим культом!

Этот отбитый наглухо психопат умудрился стереть в порошок самого Людвилла — негласного лидера всех семерых пиратских адмиралов!

Лишь спустя добрый десяток секунд корсар, так и не сбросив с себя оцепенения, протянул газету шагающему рядом напарнику:

— Полюбуйся на это.

Андерсон, не сгоняя с лица дежурной ухмылки, перехватил листок и с пулеметной скоростью пробежался глазами по строчкам.

Повисла короткая, звенящая пауза. Искатель сокровищ присвистнул и выдал хрипловатый смешок:

— Сдается мне, этому парню пора обзавестись новым, куда более звучным титулом.

— «Палач Пиратских Адмиралов»!

Даниц даже не рискнул одобрительно кивнуть, лишь с тяжелым вздохом проронил:

— В нашу самую первую встречу я, конечно, нутром чуял, что он таит в себе первобытную жуть, но чтобы до такой запредельной степени — мне и в страшном сне не могло привидеться.

В эту самую секунду пират живо воскресил в памяти тот безумный порыв, когда он на полном серьезе пытался завербовать Германа Воробья рядовым матросом на борт «Золотой Мечты».

Тем временем в той самой гостинице, которую парочка только что покинула, Клейн, благополучно снявший роскошные апартаменты, застыл у окна. С высоты своего номера он ледяным взором провожал двух «Охотников», чья походка и манеры выдавали откровенную, возмутительную расхлябанность.

Привычным, машинальным движением потерев запонку на рукаве, юноша расправил на столе чистый лист бумаги и вооружился пером:

'…Опираясь на первичный анализ, смею предположить: тот самый злой дух, что угнездился в теле Инса Зангвилла, принадлежит к Пути «Охотника». Советую пустить ищеек именно по этому следу.

…К письму прилагается Потусторонняя характеристика «Усмирителя душ». Она принадлежала одному бедолаге, чью душу безжалостно поработили. Я даровал ему вечный покой, клятвенно пообещав вернуть его наследие в закрома Церкви Богини Вечной Ночи'.

…………

Восточный Балам. Леонард, только-только изготовившийся к утреннему