Путешественник - Е. Юань

а некоторые и вовсе рикошетили обратно в Гилхиса. Комната потонула в непрекращающейся, оглушительной канонаде. Выкованный силой «Искажения» изолирующий барьер задрожал под этим чудовищным натиском, однако явных брешей так и не дал.

Посреди взмывающего бледно-голубого пламени и удушливого серного смрада спина Клейна внезапно сгорбилась. Его плоть стремительно начала покрываться слоем густой, тошнотворно-липкой черной жижи.

Бам!

Фигура юноши с треском разлетелась на куски, обратившись лишь роем рваных бумажных обрывков да клубами оскверненного, гнилостного черного тумана.

В следующее мгновение он вынырнул совершенно с другой стороны. Кожа его заметно посерела, утратив краски, а одежда, безжалостно изодранная ударной волной и изглоданная пламенем Бездны, щеголяла зияющими прорехами и дырами.

Площадной эффект «Разложения» оказался весьма скверным испытанием для его «Бумажных двойников», сумев частично пробить защиту и нанести ощутимый урон. Да и бушующее эхо взрывов, совершенно неподвластное контролю сыщика, тоже изрядно зацепило его плоть.

Однако еще в самом дебюте их встречи он успел «преподнести» Гилхису ту самую кружку пива, виртуозно провернув «Взятку»! И этот финт с лихвой срезал убойную мощь и подавляющий эффект любых вражеских атак!

Гилхис, судя по всему, совершенно не ожидал, что Герман Воробей отделается лишь легким испугом после удара «Разложением». Выхватив исполинский, сотканный из чистого ревущего пламени клинок, монстр только-только изготовился обрушить на врага шквал сокрушительных, молниеносных атак, как вдруг обомлел. Жуткая перчатка на левой руке противника налилась ослепительным сиянием, словно вылитая из чистого золота.

В зрачках Клейна полыхнули две разящие, ослепительные искры!

«Ментальный прокол»!

— А-а-а!

Из глотки Гилхиса вырвался истошный, душераздирающий вопль. Ему почудилось, будто ему в череп махом влили добрую сотню флаконов кипящей святой воды.

Обладая богатейшим боевым опытом, пират кристально ясно осознавал: получив такой духовный нокдаун, он неминуемо подставится под нескончаемый град добивающих ударов. А потому на одних лишь первобытных инстинктах монстр растекся лужей непроницаемо-черной слизи, стремительно расползаясь по полу во все стороны.

Эта мерзкая жижа казалась квинтэссенцией самых извращенных, самых потаенных и порочных человеческих страстей. Беспощадно оскверняя всё на своем пути, она единой, захлестывающей волной устремилась прямиком на Германа Воробья.

«До чего же безупречный расклад… Встречный бой — это всегда игра вслепую, когда ни у одной из сторон нет времени на подготовку и изучение козырей врага… Какое счастье, что я намертво вбил себе в подкорку: сцепившись с предполагаемым „Апостолом Желаний“, нужно наглухо гасить в себе любые эмоции и порывы…» — Клейн даже не подумал отступать. Перчатка на его левой ладони мгновенно озарилась кристально чистым, первозданным солнечным светом.

Гордо раскинув руки, юноша позволил переливающемуся золотым пламенем столпу святого света рухнуть с небес, выжигая каждый дюйм и каждую забившуюся в углы тень этого зала!

Слепящий луч ударил точнехонько в самое густое скопление черной слизи. Святое сияние подобно брошенному в воду камню разбежалось во все стороны ослепительными, очищающими волнами.

В объятиях этого непорочного, безжалостного света непроницаемо-черная жижа с мерзким шипением начала испаряться, в мгновение ока выкипев больше чем наполовину.

Гилхис судорожно стянул воедино ошметки своей плоти, заново соткавшись из мрака у самого окна.

Пират по-прежнему сохранял облик трехметрового демонического исполина. И хотя его рассудок оставался всё таким же ледяным и кристально ясным, клокочущая внутри первобытная жажда крови и резни всё сильнее рвалась наружу, грозя сорвать любые внутренние тормоза.

К этому моменту монстр уже изрядно истощился. Напрочь отбросив мысли о долгих маневрах и выжидании того спасительного мгновения, когда Герман Воробей сам даст слабину в эмоциях и подставится под контроль желаний, он решил бить наотмашь. Изогнутые козлиные рога, усеянные таинственной вязью, мгновенно вспыхнули ревущим пламенем. Гилхис вознамерился грубой силой пробить ментальную броню врага, заставив того вопреки воле испытать хоть какой-то душевный всплеск.

А стоило лишь искре любой эмоции или порыва вспыхнуть в душе жертвы, как бразды правления схваткой безоговорочно переходили бы в руки «Апостола Желаний»!

Но именно в эту долю секунды разум Гилхиса внезапно сковало вязким, леденящим оцепенением, едва не стерев в порошок ту самую мысль об атаке, что только что родилась в его голове!

С того самого мига, как дистанция между дуэлянтами сократилась до гибельных пяти метров, Клейн неспроста ушел в глухую оборону. Он отчаянно тянул время, из последних сил отбиваясь «Бумажными двойниками» вкупе с «Искажением» «Барона Коррупции», исключительно ради одного: львиная доля его внимания была брошена на захват «нитей духовного тела» Гилхиса!

Обладая мощью астрального тела пятой Последовательности, «Мясник» должен был продержаться куда дольше. Однако та самая кружка пива, выступившая в роли «Взятки», изрядно подточила его первобытную защиту и способность к сопротивлению. А последовавшие следом удар «Ментальным проколом» и безжалостное очищение «Святым светом» и вовсе выжали из «Апостола Желаний» почти все соки, сделав его пугающе уязвимым!

Именно поэтому, даже вынужденный распылять силы на постоянные уклонения и защитные фокусы, Клейн сумел накинуть на врага удавку первичного контроля за какие-то жалкие пятнадцать секунд.

Бушующая в комнате кровавая буря вмиг стихла, уступив место звенящей тишине. И пусть мысли Гилхиса теперь вязли в густой смоле, монстр всё еще не превратился в безвольную куклу. Он сохранил власть над своим телом и отчаянно, на одних инстинктах сопротивлялся чужеродному вмешательству, проникающему в самые глубины его духа.

Кровавое марево в его глазах сгустилось, намертво зафиксировав в зрачках отражение Германа Воробья. Изогнутые рога на макушке полыхнули еще более яростным, неистовым пламенем. Ненависть, алчность, похоть и первобытная ярость — этот удушливый коктейль из порочных страстей и эмоций хлынул во все стороны, обретая почти физическую, осязаемую плотность.

Клейн же тем временем погрузился в состояние легкого медитативного транса. С ледяным хладнокровием и абсолютной концентрацией юноша шаг за шагом затягивал незримую петлю контроля, отчаянно силясь как можно скорее сломить волю Гилхиса и лишить того малейших шансов на сопротивление.

Глава 685

От лагов до обрыва связи

Посреди развороченной в щепки комнаты Клейн, чья шляпа валялась где-то в стороне, а одежда изобиловала прорехами, застыл в четырех метрах от исполинского демона с кожистыми крыльями летучей мыши за спиной. Они сверлили друг друга взглядами в такой звенящей тишине, словно разыгрывали немую кукольную постановку.

На самом деле, у Клейна всё еще оставались крохи сил для маневра.

В свое время, когда «Марионеточник» Росаго силой взял под контроль и его, и Шарон, этот ублюдок умудрялся одновременно отбиваться от попыток «Мстительного духа» вселиться в себя и виртуозно жонглировать пламенем. Он обрушивал огненные потоки, выжигая призванных Шарон призраков. Не допусти Росаго фатальную тактическую ошибку, выбрав главной мишенью леди пятой Последовательности,