Путешественник - Е. Юань

и удостоверившись в тяжести его грехов, Клейн без малейших угрызений совести скормил мерзавца изнывающему от голода «Ползучему голоду», устроив артефакту долгожданный пир.

Покончив с делами, юноша нанял экипаж и благополучно вернулся в свою комнату.

Сноровисто обустроив алтарь и проведя нужный ритуал, он переправил «Ползучий голод» вкупе с тем самым тонким кровавым кристаллом прямиком в чертоги над серой мглой.

Опустившись на почетное место во главе длинного бронзового стола, Клейн без промедлений подхватил жуткую перчатку и высвободил томящуюся в ней душу «Жреца Света».

Представший перед ним мастер пятой Последовательности оказался сухопарым, утонченным старцем с на удивление мягкими, умиротворенными манерами. Облаченный в строгую белую рясу, священнослужитель учтиво поклонился сокрытой за пеленой тумана таинственной сущности, безмолвно выражая свою признательность.

Владыка ответил скупым, величественным кивком. Следом он силой мысли соткал бумагу с пером и размашисто вывел фразу для грядущего прорицания:

«Рецепты магических зелий Пути „Солнца“, начиная с седьмой Последовательности и выше».

Вальяжно откинувшись на спинку кресла, сыщик пустил в ход «гадание во сне», устанавливая ментальный мост с духом.

Зыбкая серая пелена перед мысленным взором стремительно дрогнула, сменяясь четким видением. Клейн воочию узрел, как тот самый «Жрец Света», находясь в залитом солцем кабинете, бережно расправляет пожелтевший пергамент. На листе витиеватым древним фейсакским диалектом была выведена формула:

'Последовательность 6: «Нотариус».

Стержневые ингредиенты: 1 кристаллизованный корень Дерева Старцев, 5 хвостовых перьев птицы духовного договора.

Вспомогательные материалы: 100 миллилитров сока сияющего древа духовного договора, один цветок златоокаймленного подсолнечника, один цветок белоокаймленного подсолнечника, 5 капель сока водяного папоротника'.

Спустя пару секунд застывшая картина подернулась зыбкой рябью, стремительно перестраиваясь и являя взору роскошный, щедро уставленный золотыми изваяниями храм.

Под его монументальными сводами стоял мужчина, чья фигура источала столь кристально чистое, ослепительное сияние, что смотреть на него напрямую было попросту невозможно. Обращаясь к стоящему внизу седовласому старцу, он произнес:

— Вот рецепт эликсира «Жреца Света». Запомни: изгоняй тьму, восхваляй солнце.

Старец с благоговейным трепетом принял дар и торопливо развернул ветхий пергамент:

'Пятая Последовательность, «Жрец Света».

Стержневые ингредиенты: алый гребень короля рассветных петухов, один кристалл чистого белого сияния.

Вспомогательные материалы: пять граммов розмарина, семь капель сока золотого бергамота, десять миллилитров горной воды, шестьдесят миллилитров крови короля рассветных петухов.

Ритуал: погрузиться с головой в глыбу льда, который никогда не тает в обычных условиях, находясь при этом в кромешной, абсолютной тьме, после чего выпить зелье'.

Видение стремительно истаяло, не оставив после себя ни единой лишней крупицы откровений.

Клейна подобная скупость ничуть не удивила. Юноша прекрасно знал: как только дело касается полубожественных эшелонов, семерка ортодоксальных Церквей предпочитает выдавать своим адептам готовые эликсиры вкупе с ритуалами, наглухо скрывая сами формулы.

К этому моменту эфирный силуэт «Жреца Света» изрядно истончился, едва не растаяв без следа под гнетом принудительного спиритического сеанса.

Искажавшая его лицо гримаса агонии мало-помалу угасла. Слегка запрокинув голову и широко раскинув руки, дух застыл в позе человека, заключающего в объятия само солнце.

— Хвала солнцу! — благоговейно выдохнул этот «Жрец Света», плавно смежив веки.

Это были его последние слова. Призрачная плоть стремительно распалась на атомы, рухнула в бескрайнюю серую мглу и сгинула без остатка.

«Истинный праведник…» — с легким вздохом констатировал Клейн. Вынырнув из омута мыслей, он поспешно воскресил в памяти пригрезившееся видение и сноровисто перенес рецепт на бумагу.

«Один из стержневых ингредиентов „Нотариуса“ — кристаллизованный корень Дерева Старцев… А ведь для зелья „Психиатра“ мисс Справедливости требуются плоды того же самого древа… Стало быть, Пути „Зрителя“ и „Солнца“ и впрямь допускают взаимозаменяемость в высших эшелонах… Если для простого смертного главная заноза в ритуале „Жреца Света“ — это поиски того самого нетающего льда, то у малыша Солнца проблема кроется в ином. Любой живой человек, оказавшийся в абсолютном мраке Земли, покинутой богами, рискует бесследно сгинуть. Придется поломать голову, как обойти этот фатальный нюанс… „Изгоняй тьму, восхваляй солнце“ — неужто в этих словах и зарыта суть метода отыгрыша?» Погрузившись в глубокие раздумья, Клейн подхватил со стола тот самый тонкий кровавый кристалл, вырванный из останков Гилхиса.

Тщательно всё взвесив, сыщик размашисто вывел на пергаменте новую фразу для прорицания:

«Истоки этого предмета».

Сжимая в руках кристалл и исписанный лист, юноша вновь беззвучно зашептал заклинание, плавно соскальзывая в царство сновидений.

Сквозь зыбкую, серую пелену грез его взору предстал исполинский, с высоко вздернутыми носом и кормой парусник — «Вестник Смерти». Следом Клейн узрел Гилхиса, сноровисто карабкающегося по веревочному трапу прямиком на палубу.

Едва этот «Апостол Желаний» твердо встал на доски, как из щелей палубы густыми клубами повалил вязкий, смоляной туман. Насквозь пропитанный богомерзкой, извращенной скверной, этот мрак в мгновение ока наглухо укутал пирата. Дьявольская порча тут же принялась безжалостно разъедать и осквернять каждую светящуюся духовностью вещицу на его теле, не пощадив и саму плоть корсара.

Завихрившись, черная дымка стремительно сжалась и хищно ввинтилась Гилхису прямо в грудь. С каждым ударом сердца ее цвет мало-помалу наливался густым багрянцем, словно туман пропитывался свежей кровью.

Наконец, когда всё вернулось на круги своя, Гилхис тяжело рухнул на одно колено. Устремив благоговейный взор в палубные доски, он произнес:

— Ваша воля — мое единственное желание, о великий «Вестник Смерти»!

Видение с оглушительным хрустом разлетелось на мириады осколков, и Клейн распахнул глаза.

Резко выпрямив спину, он вперил пронзительный взгляд в тонкий кровавый кристалл и, погрузившись в тяжелые думы, беззвучно пробормотал себе под нос:

'«Вестник Смерти» — живой?

Запечатанный артефакт, наделенный собственной волей и плотью?

Выходит, этот кристалл — тот самый поводок, на котором он держит свой экипаж? Вещица до краев напитана едкой скверной, а значит, любая мистическая безделушка, чей ранг недотягивает до нужного предела, обречена сгнить от ее прикосновения?'

Глава 687

Бредящий

Подхватив тонкий кровавый кристалл и уловив едва заметный запах серы, Клейн смутно ощутил таящуюся в его недрах едкую, разъедающую мощь.

«Предания гласят, что Бездна — место, насквозь пропитанное скверной. Даже ангелы, оказавшись там, неминуемо падут и лишатся рассудка, а стражи этого проклятого места в конце концов сами сольются с Бездной… Те черты, что демонстрирует „Вестник Смерти“, безупречно ложатся на эту картину. Хм, неужто это углубленная эволюция „Апостола Желаний“?» — Клейн позволил мыслям свободно пуститься в пляс.

Вскоре его острый ум зацепился за одну вопиющую деталь: Гилхис клялся в верности именно «Вестнику Смерти», а вовсе не «Бессмертному Королю» Агалито!

«Означает ли это, что истинный „Бессмертный Король“ — это сам „Вестник Смерти“, а Агалито