Путешественник - Е. Юань

Спустя примерно десяток минут во мраке впереди блеснуло багровое марево.

Фух… С шумом выдохнув, юноша сделал еще пару шагов, окончательно разглядев мишень.

Сомнений не оставалось — это был Даниц. Прославленный пират, облаченный в до смешного легкую одежду, брел сквозь пургу с абсолютно потерянным видом, судорожно обхватив себя руками.

Впрочем, ледяная стужа явно не доставляла ему особых хлопот. Вокруг корсара непрерывным хороводом кружила стайка багровых огненных воронов. Они мгновенно испаряли летящий снег и гасили порывы урагана, создавая вокруг хозяина иллюзию теплого весеннего денька.

В такие минуты Клейна захлестывала жгучая, белая зависть к талантам «Пиромана». И пускай «Фокусник» тоже играючи жонглировал пламенем, его магия носила исключительно взрывной, атакующий характер. Фокусы выгорали за долю секунды, и чтобы банально согреться, пришлось бы кастовать их без передышки, что вмиг выжрало бы всю духовность до дна. А уж дар «Управления пламенем» и вовсе требовал наличия открытого огня или хотя бы горючих материалов — и того, и другого в этой промерзлой пустоши не сыскать было днем с огнем.

Провожая тоскливым взглядом порхающих огненных птиц, сыщик прибавил шагу, стремительно сокращая дистанцию.

Почуяв за спиной шаги, Даниц испуганно дернулся. Лишь разглядев сквозь пелену вьюги знакомый силуэт, пират с колоссальным облегчением выдохнул. Его лицо исказила весьма странная, натянутая ухмылка:

— Ха-ха, тут же ни зги не видать, даже звезд нет. Грех было не заблудиться!

Клейн пропустил эту нелепую браваду мимо ушей, сухо отрезав:

— Сжег?

— Сжег! — торопливо закивал Даниц. Весь его вид так и источал невыразимый, первобытный ужас.

Несколько секунд сыщик немигающим взглядом буравил пирата. Удостоверившись, что тот не лжет, он растянул губы в безупречной, вежливой улыбке Германа Воробья:

— Заруби себе на носу.

— Вознеся Его почетное имя, ты отныне стал Его верующим.

— … — Физиономию Даница гротескно перекосило. Сглотнув, он выдавил из себя гримасу, которая смотрелась куда жальче любых слез.

«Да не собирался я веру менять! Сдалась мне эта мутная, неведомая чертовщина!» — истошно, на разрыв аорты вопил внутренний голос пирата, однако вслух он не осмелился проронить ни звука.

Корсар нутром чуял: ляпни он хоть слово поперек, и этот конченый маньяк Герман Воробей без раздумий закопает его в ближайший сугроб!

Всё с той же легкой безумной улыбкой на губах, Клейн будничным тоном припечатал:

— И помни: держи язык за зубами.

— Проболтаешься — и вы с капитаном отправитесь на корм рыбам.

— Капитан-то тут при чем⁈ — на одних инстинктах выпалил Даниц.

Сохраняя ледяную полуулыбку, сыщик смерил его насмешливым взором:

— А сам как думаешь?

Пират приоткрыл было рот, но тут же захлопнул, кристально ясно осознав причину. Ему оставалось лишь сухо, вымученно рассмеяться:

— Я что, похож на трепача, не умеющего хранить тайны?

Клейн едва заметно кивнул. Выуживая из кармана клочок бумаги с кровью Андерсона, он издал тихий смешок и бросил:

— Храни Ему верность, служи безропотно, и, глядишь, однажды тоже возвысишься до ранга благословенного.

— И тогда слава о тебе прогремит на все Пять морей, ничуть не уступая славе пиратских адмиралов.

В пылу этих наставлений он уже порывался сопроводить слова каким-нибудь сакральным жестом паствы «Шута». Увы, с прискорбием осознав, что подобной символики в природе не существует, юноше пришлось мысленно утешать себя:

«Тайная ложа на то и тайная. Вся эта мишура и показуха лишены малейшего смысла… Воистину, господин Повешенный зрил в самый корень…»

«Ничуть не уступая пиратским адмиралам…» Глаза Даница внезапно алчно вспыхнули.

«Как ни крути, а титул этой скрытой сущности я уже произнес. С точки зрения мистики, соскочить с крючка будет ох как непросто. Так почему бы не выжать из этого максимум выгоды?..» Мысли корсара молниеносно унеслись вскачь. В сладких грезах он уже не только отпраздновал триумф, но и успел придумать имена их будущим с капитаном детям.

«Хех, не сковывай меня ледяной образ Германа Воробья, я бы прямо в лоб заявил: „Обретешь статус и мощь, достойные самой «вице-адмирала Айсберг»“. Впрочем, дрогнет ли её сердце — это уже совершенно другой разговор. Опираясь на мои скромные наблюдения, шансов у тебя кот наплакал. Эдвине подавай партнера, с которым можно дни напролет грызть гранит науки да вести заумные дискуссии о древних тайнах…» — беззвучно поворчав, Клейн вновь изготовился к лозоходству:

— Местонахождение Андерсона Худа.

— … Его тоже сюда затянуло? — Даниц на миг опешил, а затем с искренним недоумением переспросил.

Прошептав мантру, сыщик отпустил трость. Удостоверившись в нужном векторе, он скупо кивнул:

— Оставлять его снаружи без присмотра слишком рискованно.

«Ага, значит, ты тоже держишь ухо востро с этим ублюдком Андерсоном Худом…» — пират, не в силах скрыть злорадной улыбки, горячо закивал:

— В точку! Этот гад из тех, кто скалит зубы в лицо, а стоит лишь отвернуться — всадит нож меж лопаток!

— В Туманном море слава о нем ходит просто отвратительная. Ни одна пиратская собака его на дух не переносит!

— Да он буквально только что внаглую поливал тебя грязью! Хотел стравить нас с тобой, заставить скалить зубы!

«Будь он любимцем пиратов, грош цена была бы его титулу „Сильнейшего Охотника“… А те дешевые провокации я и сам прекрасно слышал…» — Клейн, пропустив тираду мимо ушей, молча подобрал трость и зашагал сквозь завывающую метель.

Даниц, не отставая ни на шаг, тенью следовал за ним. Его огненные вороны послушно сбивали снежную крошку и гасили ледяную стужу, уберегая обоих от неминуемого окоченения.

«А парень-то молодец, инициативный…» — в эту секунду Клейн в полной мере, всем своим существом осознал неоспоримые прелести наличия слуги: и зонтик в ливень подержат, и в глухую вьюгу печкой поработают!

Посреди этой ослепительно-белой, сливающейся с небом пустоши их фигуры казались лишь крошечными, затерянными кляксами. Гулко хрустя снегом, они шаг за шагом продирались вперед, пока спустя без малого двадцать минут не вышли к указанной тростью точке.

— Глухо… — Даниц затравленно огляделся, но так и не нащупал ни единого следа Андерсона Худа.

Впрочем, в эффективности методов Германа Воробья пират ни на йоту не сомневался — ведь совсем недавно эта же самая лоза безошибочно вывела психопата прямо на него.

Сыщик сурово сдвинул брови. Активировав духовное зрение, он до предела обострил интуицию.

Внезапно почуяв неладное, юноша резким выпадом вонзил трость прямо перед собой. Наст с глухим треском провалился, увлекая за собой целую лавину снега.

В разверзшемся провале зияла глубокая нора. Ее угольно-черные, скалистые своды тускло освещались пляшущими