Путешественник - Е. Юань

слишком далеко. Прийти на выручку никто из них банально не успевал.

Бам!

Ледяной дракон низко подпрыгнул, с оглушительным грохотом разворачиваясь на месте. От его приземления промерзлая земля содрогнулась в тяжелых судорогах.

Впрочем, к этому моменту боевой пыл чудовища заметно угас. Зияющая на его правом плече рана выглядела воистину устрашающе: и пускай застывшая бледно-голубая кровь сдержала дальнейшее разрушение плоти, соответствующая передняя лапа повисла плетью, став почти бесполезной.

Сказочная, кристальная чешуя, устилающая его тушу, тоже во многих местах была безжалостно раскрошена и потускнела, словно монстр лишился львиной доли своей жизненной силы.

Но как ни крути, бестии удалось вывести из игры или тяжело ранить сразу троих противников, изрядно выправив свое положение. А уж сокрушительные раны, полученные гигантом Гросселем, и вовсе избавили Уриссена от назойливого ближнего боя, позволив теперь неистовствовать в свое удовольствие.

Оценив эту плачевную картину, Эдвина вновь позволила своим кристально чистым, светло-голубым глазам налиться непроницаемой чернотой. В их бездонной глубине заплескалась густая, вязкая скверна злого умысла.

Пиратка с силой сжала правую ладонь в кулак. «Северный Король» Уриссен вновь вздернул морду к небесам, исторгая вопль первобытной муки. Из уголков его глаз и пасти тонкими струйками потекла бледно-голубая кровь.

В эту самую секунду разум ледяного дракона захлебывался в клокочущем вулкане эмоций, неистово бьющих прямо по его духовному телу.

Не упуская столь идеального шанса, Эдвина стряхнула с себя мрак: ее глаза засияли кристальной, первозданной чистотой. Воздух вокруг девушки стремительно соткал ослепительное сияние утренней зари, сгустившееся в иллюзорный клинок.

Она вознамерилась примерить на себя роль «Хранителя» и грудью преградить путь «Северному Королю»!

Эдвина ни на йоту не сомневалась: тот факт, что Герман Воробей под покровом невидимости юркнул прямо под брюхо Уриссена, таил в себе некий глубокий замысел. Сыщику банально не хватало драгоценных секунд!

Но именно в этот миг, опережая ее, навстречу ледяной бестии рванул исполинский силуэт, окутанный ослепительным ореолом рассвета.

Это был не кто иной, как гигант Гроссель!

Его грудная клетка была пугающе вмята внутрь, пепельно-синяя кожа побледнела до состояния мертвеца, а массивный двуручник покрылся густой паутиной зловещих трещин. И всё же Страж гигантов с первобытной отвагой бросился на врага.

Казалось, Гроссель заживо сжигает собственную жизненную искру, источая ослепительный свет и палящий жар. С размаху он обрушил свой рассыпающийся клинок прямо на цель.

— Гигант никогда не отступает!

Под аккомпанемент этого громового рыка Гроссель раз за разом принимал на себя чудовищные удары ледяного дракона. А поскольку одна лапа бестии безвольно висела плетью, исполину даже хватало сноровки виртуозно уходить от леденящих залпов драконьего дыхания.

— Заточение! — подоспевший «Рыцарь Наказания» Лонзел тут же принялся заковывать «Северного Короля» в незримые кандалы. Эдвина, поймав идеальный ритм, выжидала, пока Уриссен с яростным ревом проломит эту клетку, и лишь затем детонировала его эмоции, не позволяя монстру ни на секунду вырваться из-под слаженного контроля и пустить в ход свои сокрушительные тараны. Андерсон же то швырял копья из белого пламени, то лепил концентрированные огненные шары, методично и безжалостно нанося твари максимальный урон. Мобет, немного оклемавшись после удара, вновь взялся за старое: он непрерывно похищал мысли ящера и тщетно пытался умыкнуть его способности, срывая одну атаку за другой.

Уриссен дважды порывался распахнуть свои исполинские крылья, взбаламутить снежную бурю и взмыть в небеса, но каждый раз натыкался на многократно наложенный Лонзелом запрет: «Полеты здесь под запретом!» Крылья наливались свинцом, взмахи становились до мучительного вязкими, и дракону оставалось лишь с ревом оставить эту затею.

Тем временем Клейн, скользя подобно юркой тени прямо под брюхом и в ногах чудовища, дюйм за дюймом перехватывал контроль над его «нитями духовного тела». Заветный рубеж в двадцать секунд давно остался позади, однако полного порабощения так и не случилось — дух «Северного Короля» оказался поистине заоблачным и пугающе безумным!

Спустя пару долгих мгновений тишину разорвал оглушительный скрежет. Широкий меч Гросселя, насквозь промерзший от драконьего дыхания и принявший на себя очередной удар когтистой лапы, окончательно не выдержал. Клинок с хрустом разлетелся вдребезги, осыпав поле боя градом осколков.

С мерзким, влажным чавканьем эти стальные куски прошили истончившуюся невидимую стену перед гигантом. Несколько осколков глубоко вонзились прямо в голову и грудь Гросселя.

Находившийся ближе всех «Рыцарь Наказания» Лонзел тоже не сумел увернуться. Осколки в щепки разнесли его боковые латы, превратив плоть под ними в кровавое месиво.

— Гигант никогда не отступает!

Гроссель вновь исторг свой первобытный рык. Его тело ослепительно полыхнуло светом утренней зари, а в опустевшей ладони соткался клинок из чистого, незамутненного сияния.

По лицу исполина ручьями стекала густая, багрово-черная кровь, но он с нечеловеческим упрямством принял на себя очередной выпад ледяной бестии.

В эту самую секунду Клейн, чьи пальцы виртуозно, словно по струнам, перебирали «нити духовного тела», наконец-то нащупал долгожданную искру первич контроля.

Три секунды! Две! Одна!

Движения «Северного Короля» Уриссена внезапно застопорились, словно каждый сустав в его теле в одночасье порос толстым слоем ржавчины.

Ледяной дракон мигом почуял неладное. Инстинкты безошибочно указали на смертельную угрозу, исходящую прямо из-под брюха. Пока его разум не успел окончательно увязнуть в смоле, монстр принял молниеносное решение: рухнуть всем своим весом прямо вниз.

Он вознамерился раздавить эту коварную, мелкую букашку в кровавую лепешку!

Как вдруг в его мыслях всё поплыло. Чудовище банально позабыло, что собиралось сделать мгновением ранее! А в двадцати с лишним метрах от него Мобет Сороастр внезапно почувствовал, как ноги становятся ватными, и с преглупым видом плюхнулся прямо в сугроб.

Не упуская этот поистине божественный подарок, Клейн проворным, размеренным шагом выбрался из-под брюха, оказавшись сбоку, у задней лапы исполинской рептилии.

Его пелена невидимости уже начала стремительно таять — всё-таки скопированный фокус не мог тягаться с оригиналом. Полусогнув руки и заставив духовность плясать на кончиках пальцев, юноша походил на кукловода, дергающего за ниточки исполинской марионетки.

Бум!

Завязший в оцепенении разум Уриссена наконец-то выудил забытый план действий. Задние лапы монстра медленно подогнулись, и туша, подобно обвалившейся скале, рухнула вниз, но лишь впустую взметнула тучи снега и промерзлой пыли.

«Так не пойдет… Скверно… Нужно… сделать это…» — обрывки мыслей один за другим, с пугающей четкостью вспыхивали в его голове. Сердце дракона с силой сжалось, исторгая из себя леденящее, бледно-белое сияние.

Это была та самая врожденная, черпающая силы из самой его искры жизни магия, способная превратить округу в ледяную преисподнюю. Именно она недавно сковала Клейна и остальных мертвым оцепенением. Не будь в их рядах аскета Сноумена, чьи таланты и