Путешественник - Е. Юань

— В такую дрянную погоду самое милое дело — завалиться в «Красный театр», глушить крепкое пойло, курить дурь да тискать девок! — с досадой проворчал один из корсаров, бросив хмурый взгляд за фальшборт.

Его напарник, поглубже натягивая капюшон, с готовностью поддакнул:

— Птичка напела, что в «Театр» на днях завезли партию свежего товара. Слюнки так и текут, вот бы опробовать…

— И откуда такие вести? — вклинился в разговор третий матрос.

Первый корсар сально ухмыльнулся:

— От нашего боцмана слыхал. Вы ж прекрасно знаете, какими делишкам промышляет кэп? Так что у нашего командира полно связей с торговцами живым товаром. Ха, хотя эти ублюдки предпочитают гордо величать себя «работорговцами».

— Раз уж зашла речь… помню я один случай, — первый пират мечтательно прищурился, погружаясь в сладостные воспоминания. — Среди того «товара» затесалась самая настоящая аристократка, сбежавшая из отчего дома. Какая у нее была кожа… фигурка… личико… Ц-ц, просто отпад! Да я даже слов таких не знаю, чтобы описать! В общем, до самой смерти ту ночку не забуду. Жаль только, девка потом руки на себя наложила!

За этой трепотней они вдруг почувствовали, как мир вокруг внезапно посветлел. На одних инстинктах вскинув головы, пираты сквозь сплошную пелену ливня узрели жуткую картину: в свинцовых тучах, наглухо укрывших и багровую луну, и россыпь звезд, угрожающе и как-то совершенно неестественно извивались ослепительно-серебряные электрические змеи.

В следующее мгновение исполинская молния, залившая слепящим светом всю округу, с оглушительным треском сорвалась вниз, ударив прямиком в верхние надстройки «Одноглазого черепа»!

Ба-бах!

Смертоносные разряды брызнули во все стороны, и лишь когда на деревянной обшивке уже занялось ревущее пламя, до ушей оцепеневших пиратов докатился оглушительный, разрывающий барабанные перепонки раскат грома.

Вслед за этим небеса окончательно разверзлись: ослепительные, хищно скалящиеся серебром молнии обрушились сплошным ковром. Исполинский галеон в мгновение ока оказался в самом эпицентре неистового, пылающего леса из электрических стволов.

Но именно в этот критический миг смертоносные разряды, готовые вот-вот сплестись воедино, внезапно разошлись в стороны. Напрочь попирая законы природы, они обогнули «Одноглазый череп» и сокрушительно впечатались в черные волны вокруг него. Океан озарился ослепительным светом, а по воде заплясали мириады зловеще шипящих, искрящихся электрических змеек.

Торчавшим на палубе матросам всё же изрядно досталось от шальных рикошетов. Один мгновенно обуглился, превратившись в черную головешку, а двое других рухнули на доски, содрогаясь в жутких судорогах.

«Так и знал, тут кроется подвох!»

Восседающий над серой мглой Клейн, воочию наблюдая сквозь призрачное видение, как его «Шторм молний» играючи развеяли, не удержался от мысленного возгласа.

Юноша ни на йоту не сомневался: это была мощь калибра полубога!

Вздумай он сунуться на борт «Одноглазого черепа» лично, то даже имея в рукаве «Ползучий голод», револьвер «Похоронный звон» и «Дневник путешествий Гросселя», он оказался бы абсолютно бессилен перед столь пугающей, извращенной силой. И тогда у него банально не осталось бы тех спасительных секунд, чтобы вознести мольбу самому себе, воспарить над серой мглой и обрушить на врага гнев «Скипетра Морского бога»!

Глубоко вдохнув, Клейн силой воли заставил все до единого лазурные самоцветы на навершии белоснежного костяного жезла полыхнуть одновременно, а не по очереди!

Рев урагана вокруг «Одноглазого черепа» внезапно раскололся надвое. Один голос пронзительно, словно ржавым гвоздем, ввинчивался в уши, прошивая череп насквозь; второй же громыхал низким, тяжелым басом, вколачивая свои удары прямо в сердце и сокрушая само ментальное тело.

Пиратов тут же скрутило от невыносимой агонии, многих едва не вывернуло наизнанку собственной кровью. Однако это была лишь прелюдия. Мерный плеск волн вмиг сменился яростным грохотом: со стороны каменных утесов стеной вздыбились непроницаемо-черные валы, вымахав в высоту на добрый десяток метров!

Эти волны, подобные монолитной стене, воздвигнутой самими небесами, послушно подчиняясь незримой, исполинской длани, неумолимо обрушились на «Одноглазый череп»!

Это было цунами, сотворенное волей Клейна!

Катастрофа, по праву заслужившая имя стихийного бедствия!

Океан ревел, подобно серии сокрушительных взрывов. Забившиеся в трюмы пираты с леденящим ужасом взирали на беспросветный мрак небес, безумную пляску свинцовых туч и эту исполинскую волну. Казалось, ожили самые жуткие легенды о конце света. В их душах не осталось ни капли воли к сопротивлению.

Но в тот самый миг, когда корсары уже покорно дожидались смертного приговора, в самом сердце обрушивающегося цунами зародился абсолютно абсурдный, попирающий любые законы природы и логики хаос. Пугающе быстро соткался неописуемый, чудовищный водоворот, который безжалостно разорвал стену воды на куски. Под натиском этой аномалии исполинская волна стремительно и с оглушительным грохотом обвалилась сама в себя!

Под грохот, сопоставимый с крушением горных хребтов, остаточный накат подхватил левиафан и, словно щепку, швырнул его высоко в воздух. А те самые фонтаны брызг от рухнувшего цунами, окатив судно, с треском переломили одну из мачт, превратили надстройки в решето и наглухо затопили палубу.

У-у-ух!

Беснующийся шквал ветра внезапно набрал ярости. Подчинив и втянув в себя окрестные воздушные потоки, он вырос в ураган немыслимой, запредельной мощи и грубой, первобытной силой погнал зависший в небесах «Одноглазый череп» прямиком в открытое море.

А затем этот исполинский галеон, оседлав бурю, продолжил свой невероятный полет, одним махом отмахав несколько морских миль. Более того, падать обратно в бушующие пучины он даже не собирался: уподобившись дирижаблю, корабль всё так же ровно и уверенно скользил по небу.

Клейн разрывался между искренним недоумением от того, как виртуозно затаившийся на борту полубог или равноценный ему артефакт разрубил узел с цунами, и горькой досадой на собственную слабость. Пусть он и черпал крохи мощи из таинственного пространства над серой мглой, его низкая Последовательность не позволяла воссоздать ту самую апокалиптическую волну, которой Кавитува в свое время едва не стер с лица земли целый порт. Отбросив мысли, владыка вознамерился оборвать власть урагана, лишить беглеца опоры и сбросить его в море, дабы тот не вырвался за пределы его пятьмильного радиуса поражения.

Юноша отнюдь не ставил перед собой цель пустить «Одноглазый череп» на дно или взять живьем «Безумного капитана» Коннорса Виктора. Его задача заключалась лишь в одном: вспугнуть змею и заставить прячущегося внутри мастера высших эшелонов или мистический артефакт явить миру свой истинный лик.

Сущности и реликвии подобного калибра, даже если брать масштабы всего земного шара, можно было пересчитать по пальцам. Стоило лишь разглядеть их приметы, и распутать клубок — кто они такие и чьи интересы обслуживают — стало бы делом времени!

Именно здесь и крылся главный ключ к разгадке Великого баклундского