Путешественник - Е. Юань

«Уповаю лишь на то, что этот ублюдок не из Пути „Провидца“, иначе одному богу известно, подлинное ли это лицо или очередная личина… Впрочем, даже в таком раскладе есть свои плюсы: я смогу не только докопаться до истины о столичной бойне и выпотрошить замыслы Инса Зангвилла, готовя почву для вендетты, но и мимоходом нащупать ниточки к рецепту и стержневым ингредиентам „Мага причуд“…» — беззвучно констатировал Клейн, силой мысли заставляя один из самоцветов на навершии «Скипетра Морского бога» засиять первозданной, лазурной чистотой.

Вой стихии резко оборвался. Полет «Одноглазого черепа» прервался в ту же долю секунды: лишившись опоры и даже не пытаясь планировать, галеон камнем рухнул вниз!

Однако у самой поверхности вода вдруг стала невесомой. Корабль коснулся океана так мягко и плавно, словно пушинка, нежно опустившаяся на человеческое лицо.

Измотанный до предела и растерявший львиную долю духовности Клейн уже изготовился выжать из себя последние соки для очередного цунами, как вдруг из глубины транслируемого видения донесся сокрушительный, оглушительный взрыв.

Леденящий кровь звуковой удар!

И это была не просто физическая волна. В ее рокоте отчетливо читались пронзительные, завывающие стоны, рожденные в самом сердце домена ветра.

Почерк самого «Морского Царя» Яна Котмана! И пусть владыка находился еще в доброй сотне миль отсюда, его абсолютная власть над этой акваторией позволяла наносить дистанционные, смертоносные удары прямо на ходу!

Такова была истинная мощь третьей Последовательности — святого, вплотную приблизившегося к ангельским высотам!

Ужасающий звуковой вал играючи отшвырнул «Одноглазый череп» прочь, даже не пытаясь разбираться, стал ли тот случайной жертвой стихии. В конце концов, бить пиратскую мразь — затея беспроигрышная!

В то же самое мгновение Клейн физически ощутил, как пространство прошивает пугающая, титаническая ментальная волна. Незримый взор дотошно сканировал каждый дюйм округи, отчаянно выискивая малейшие следы аномалий. Этот гнет оказался настолько сокрушительным, что даже призрачное видение перед глазами юноши пошло рябью и затуманилось.

Титаническим усилием воли подавив жгучий порыв нанести еще один удар, Клейн с ледяным прагматизмом оборвал божественный отклик. Наглухо захлопнув окно молитвы, он небрежным жестом зашвырнул «Скипетр Морского бога» обратно в кучу оккультного хлама.

'Моих силенок пока явно маловато… Даже если бы «Морской Царь» не заявился, я отнюдь не был железобетонно уверен, что смогу вытащить того полубога на свет. Всё упирается в жалкую ступень моей Последовательности: черпать мощь из реликвии — сущая каторга, выжимающая досуха… Впрочем, на океанских просторах Путь «Бури» воистину непобедим. Самое настоящее, воплощенное стихийное бедствие…

Те фокусы, что только что выкинул враг — искажение, хаос, заимствование силы и наглое попрание законов физики — кричат о принадлежности к стезе «Темного Императора»! Для заурядного мага эти нюансы, быть может, и остались бы загадкой, но я-то владею профильной Картой Богохульства! И это стопроцентно не жалкий «Наставник Хаоса» пятой ступени… Значит, «Падший Граф»? Хм… В армейских закромах Лоэна пылятся рецепты этого Пути, но слухи гласят, что их предел — пятая Последовательность, а о четвертой и выше они даже не мечтают…'

И пусть Клейну так и не удалось заставить таинственного полубога или артефакт явить миру свой лик, по этим обрывкам он всё же нащупал тонкую путеводную нить. В душе крепли свинцовые подозрения: королевская фракция, помимо грязных сделок с Сектой Демонессы и Инсом Зангвиллом, тайно спелась с некой могущественной ложей, безраздельно владеющей ключами к высшим эшелонам «Темного Императора».

Осколки империи Соломона или потомки Трэнсоста? А сам «Король Пяти Морей» Наст — не по уши ли он увяз во всей этой кутерьме? Пока юноша лихорадочно препарировал факты, его слух внезапно резанул многократно наслаивающийся хор призрачных молитв.

Этот зов грубо вырвал его из омута раздумий. На чистых инстинктах выпустив щупальца духовности, владыка коснулся пульсирующего подле кресла ореола.

И узрел Даница.

Этот прославленный морской волк, благоговейно прикрыв глаза, с фанатичной истовостью возносил мольбы «Шуту».

«…» Клейн, впав в легкий ступор, выудил брегет. Несколько раз со щелчком откинув крышку, он железобетонно удостоверился: на дворе стоит глубокая ночь, время подбирается к трем часам.

«Он что, совсем с катушек слетел? Какого дьявола бить поклоны в такую глухую рань? Людям спать вообще положено или как?» — разрываясь между глухим раздражением и смехом, сыщик присмотрелся внимательнее. Пират был пьян в стельку, а где-то на заднем фоне эхом перекатывались разгульные песнопения.

«Команда „Золотой Мечты“ опять закатила пьянку у костра? Неужто празднуют, что этот отбитый психопат Герман Воробей наконец-то свалил с их посудины? И гуляют же, черти, до самой ночи!» — пазл в голове Клейна мгновенно сложился, объясняя эту запоздалую исповедь.

Глубоко вдохнув и направив мысленный импульс в сияющий ореол, владыка низким, вибрирующим басом изрек:

— Произноси Мое имя лишь в мыслях своих.

…………

«Морской Царь» Ян Котман, рассекая небеса, наконец достиг острова Симим. Его взор жадно прочесывал акваторию, выискивая эпицентр того самого аномального цунами и таинственный пиратский галеон.

Иерарх был кристально уверен: на борту той лоханки скрывается полубог!

Этот исполинского телосложения кардинал Церкви Повелителя Бурь и старший дьякон Уполномоченных Карателей, чью голову венчала грива густых темно-синих волос, властно сжал кулак. Повинуясь его воле, нависшие в небесах свинцовые тучи с оглушительным треском раскололись надвое, щедро проливая на морскую гладь багровое сияние луны.

Сверившись с россыпью звезд на небосводе, Ян Котман безошибочно вычислил нужный азимут и стремительной тенью полетел вперед.

Внезапно его полет резко замедлился. Прямо по курсу, на беспокойных волнах одиноко покачивался тот самый пиратский галеон, чьи борта украшала зловещая эмблема «Одноглазого черепа».

Напрочь лишенное управления судно беспомощно дрейфовало по воле ветра и течений. На палубе и надстройках то и дело вспыхивали языки ревущего пламени, а деревянный настил был густо, словно ковром, усеян обугленными человеческими останками.

К середине одной из уцелевших мачт был намертво привязан мужчина средних лет, облаченный в треуголку и с черной повязкой на глазу. Единственный, широко распахнутый зрачок пирата застыл в немом, леденящем ужасе, а в грудь был глубоко вонзен толстый деревянный кол, заливший всю одежду вокруг густым, багровым месивом.

Искра жизни покинула эту истерзанную оболочку, а само духовное тело окончательно и безвозвратно рассеялось в небытии.

Глава 712

Преданный Элджер

«Золотая Мечта» благополучно миновала бурю. Багровый лунный свет пробивался сквозь рваную пелену редких облаков, заливая погруженную во мрак каюту, где не горело ни единой свечи.

Даниц застыл у кровати абсолютно неподвижно, словно напоролся на взгляд Медузы или угодил под удар паранормальной способности окаменения.

Его зубы выбивали бесконечную барабанную дробь, а ноги мелко,