Цветы и тени - Марта Трапная

болтали со своими соседями, но из-за большого размера стола сложно было расслышать, о чем идет речь. Мои люди в самом деле выглядели более пьяными, чем придворные Кераты и чем мне хотелось бы. Почему же Честер предупредил только меня? Или предполагалось, что все остальные это знали?

Кератал махнула рукой.

— Мои увлечения… не слишком разнообразны. У нас здесь суровый климат. Я люблю читать и слушать истории. И еще, когда позволяет погода, кататься на санях. — Она рассмеялась. — Не слишком благородное занятие, правда?

Я пожал плечами.

— Почему же нет? Я сам люблю ездить верхом. А что касается чтения, мне кажется, оно как раз признак благородства и развитого ума. Я читаю только по необходимости и не научился извлекать из этого удовольствия.

— А что насчет историй? — Жадно спросила Керата. — Вы любите истории?

— Кто же их не любит? — улыбнулся я.

— Так расскажите, — попросила она. — Расскажите мне интересную историю, принц Лусиан!

Я оглянулся на секретаря. Он пожал плечами. Кажется, насчет историй никаких неписанных правил не существовало. И я мог бы рассказать, конечно, ей какую-нибудь нашу легенду, не из самых известных. Но у меня не было желания рассказывать истории. Для историй нужен совсем другой вечер. Другое настроение. Меньше пьяных вокруг. Больше тепла и уюта.

— Боюсь, сейчас я не самый лучший рассказчик, ваше величество, — ответил я с легким поклоном.

Керата поджала губы. И тут я заметил, что все смотрят на нас: и ее придворные, и мои. Страшно нехорошо получилось.

— Ваше величество, — заговорил я самым обольстительным голосом, на который был способен, — я буду счастлив рассказать вам историю. Но вы должны меня понять. Десять дней в дороге, в компании мужчин. Истории, которые мы рассказываем в дороге друг другу — совсем не те, что могут вызвать интерес у столь утонченной натуры, как вы. Если бы я знал о вашем увлечении, то подготовил бы заранее. Сейчас же моя память, после выпитого вина и столько щедрого угощения отказывается повиноваться мне. И я боюсь, что все истории, которые я сейчас могу вспомнить, либо слишком просты, либо слишком грубы, либо слишком коротки для вас.

— Но вы же исправитесь? — сказала она голосом, не допускающим сомнений в ответе.

— Разумеется, — с жаром согласился я. Секретарь за моей спиной то ли кашлянул, то ли подавился десертом с молотыми орехами.

— Вот и прекрасно, — довольно улыбнулась королева Керата, и я понял, что это был ее план. Вот только в чем он состоял — я пока не понимал

Глава 25. Ровена: Он оказался оборотнем

Всего пару дней назад уехал принц Лусиан, а мне кажется, что прошло много-много лет, я успела прожить всю жизнь, состариться, умереть, и снова родиться, и снова умереть.

Нет, я не заболела, как боялся Тодор. Ни от холода, ни от испытаний. Я подозревала, что мое странное состояние и потеря ориентации во времени и пространстве, мой бред, слабо отличимый от яви, вызван тем, что случилось. Я слишком далеко отпустила тень от себя. Или слишком надолго ушла в тень. Или то, и другое. Или виной совсем третье, о чем я боялась признаться даже самой себе. Убийство.

Да, я убила это существо, кем бы оно ни было. Да, эти звери устраивали засаду. Да, принц Лусиан и его свита могли не выжить в этой схватке. Но понимание, что я спасала того, кто мне дорог, ничуть мне не помогло. Убийство оставалось убийством.

Я помнила ощущение шерсти во рту. Тепло чужого тела и запах, исходивший от шерсти. Прикосновение зубов к коже, легкое давление и треск кожи под клыками. И как я продолжаю давить, а рот наполняется чужой теплой кровью и слюной. Кость затрещала иначе — громче, отдаваясь где-то в небе и глазах. А потом тело, которые было живым и упругим, вдруг обмякло и стало тяжелым. Это произошло так легко и так быстро. Я даже не успела ни о чем подумать.

Каждый раз, когда я вспоминала это, меня рвало. А вспоминала я почти постоянно. Неудивительно, что Тодор решил, будто я больна. Ко мне приходил местный целитель, Михай Куза. Я знала его. Я выращивала специально для него густые розетки подорожника — ему нужны были растения целиком: и корни, и плотные колоски с семенами, и конечно же, листья. И еще заказывала для него семена календулы, они стоили совсем немного, ему пересылка обошлась бы дороже семян, а мне ничего не стоила. Календулу целитель сеял сам.

— Я не понимаю, что с вами, леди Ровена. Лоб холодный, глаза ясные, скажите «ааа».

Я послушно тянула «а», он заглядывал мне в горло и качал головой.

— Ах, леди Ровена, нет никакого крупа, никакой красноты, нормальное здоровое горло. А что вы ели?

Я рассказывала в подробностях, тем более, что подробностей было не так уж много: свежий хлеб, что приносила Снежана, кисель из клюквы и черноягоды, или овсяный, а больше ничего и не хотелось.

— Я боюсь, все дело в переживаниях. Вы, члены королевских фамилий, такие чувствительные. Нет-нет, — он прижимал к груди пухлые белые ладошки, похожие на оладьи, — это не укор, я говорю как есть, как факт. У вас ведь столько переживаний было…

— Но прошло столько времени, — пыталась сказать я.

Целитель Михай вздыхал и качал головой.

— Я только в этом вижу причину лихорадки и всего остального. Только в этом.

Вечером того же дня он прислал мне со своим сыном пузырек настойки, которую полагалось добавлять в питье утром и вечером. Я опасалась, что это будет крепкий королевский спирт. Но нет, это была травяная настойка, с таким густым запахом, что его можно было резать ножом. От настойки мне делалось спокойнее на пару часов, так что я могла заниматься своими растениями, а вечером — легко засыпала. Но когда действие настойки проходило, воспоминания возвращались.

Вот же странно, я думала, что буду вспоминать нашу встречу с принцем Лусианом, вечерний разговор в темном коридоре, почти домашний завтрак… А вспоминала — убийство.

Я подумывала, не пить ли настойку чаще, но держалась. Я видела людей, еще в Эстерельме, которые слишком привыкают к лекарствам, которые приносят облегчение во время боли, и они теряют умение терпеть боль. Я видела и Кейталина, который слишком часто прикладывался к местным наливкам и настойкам, так что болезненно зависел от них. И я не уверена, что эта привычка не уехала с ним в Эстерельм. Я не хотела становиться такой, как он.

На самом деле я не знаю,