Формула влечения - Ольга Вечная

дал понять, что хочешь меня и сладко при сладко целовал. Думаешь, я вообще никак на такое не реагирую? Не думаю о тебе потом? Ты меня волнуешь. И это происходит прямо сейчас! Нам не стоит пока видеться.

Он хмыкает и произносит:

— Но это не помогает, Карина.

— Что именно?

— Не помогает не видеться. Теперь ты мне снишься, — он разводит руками. — И я бы хотел это прекратить, если возможно.

Глава 35

Сердце сжимается с новой, неизведанной прежде силой.

В глазах Данияра отражается совершенно дикий коктейль — смущение, граничащее с едва ли не страданием, предвкушение и кое-что еще. То, что я не часто видела в глазах мужчин, но сейчас могла бы точно определить одним смелым словом — вожделение. Контроль трескается, сквозь него как будто пробиваются неуместные фантазии, и Дану приходится отвести взгляд, чтобы... взять себя в руки?

Как же тарабанит сердце.

На целый миг мне кажется, что Данияр Аминов тоже не может это контролировать, что мы вместе оказались в ловушке, из которой, как дикие, мечущиеся в клетке звери, не можем выбраться. Осознавать это становится одновременно и больно и сладко.

Половое влечение нередко противоречит безопасности. Чтобы привлечь самку, павлины отращивают громадные хвосты и становятся легкой добычей для хищников. А наивные аспирантки — кидаются на шею обаятельным фиктивным мужьям.

И вот я уже рядом с ним. Одно движение, короткий коридор и Данияр, как обычно, большой и теплый. Пока еще робко обнимаю за шею, поднимаюсь на цыпочки. Оттолкни, оттолкни. Даю возможность остановится.

Как пережить-то, когда оттолкнет?

Но Данияр не отталкивает, не отворачивается и даже не замирает.

Он склоняется и сам целует в губы. И происходит это совсем иначе, нежели раньше. В нем как будто треснуло внутреннее сопротивления, словно раньше он заставлял себя это делать, действовал против своей сущности, использовал довольно неплохой, но все же шаблон.

Теперь его язык сразу проникает в мой рот и жадно скользит вдоль моего, ладони с жаром обхватываю талию, и Данияр вжимает меня в себя одновременно требовательно и страстно, так, что внутри все замирает, и я вдруг ощущаю себя перышком.

Неожиданно он оказывается очень напорист. Знакомый и желанный вкус уже кружит голову, и все же передо мной будто другой мужчина. Которого я не знаю.

А руки... его руки скользят вверх по ребрам. Они делали то же самое десятки раз, но всегда как будто бы в рамках. Не так сильно надавливали, не с таким наслаждением ощупывали, не опускались на ягодицы, как делают это прямо сейчас. Не взлетали до груди. Дан совершает простое, но по уровню подаренных ощущений совершенно безумное движение: введет по груди снизу вверх, приподнимая ее, прокатываясь по вершинам, которые мгновенно воспаляются. О боже мой.

— Мне надо остановиться, — сообщает между поцелуями. — Пошли меня уже на хрен.

Я могу очень-очень быстро дышать в ответ, и между вдохами:

— Да-да.

Притягиваю к себе с такой силой, на какую только способна. Через мгновение Дан подхватывает меня под бедра и между нашими телами не остается воздуха.

— Ты тоже мне снишься, Данчик, — выдыхаю я.

— Не называй меня так.

— Лучше Даник?..

Обжигает звонким шлепком по заднице. Явно переходит грань и нахально улыбается. А я улыбаюсь в ответ.

— Я тебя хочу, Карина.

Господи, как он смотрит.

— А я тебя.

Сердце колотится, ягодица сладко пылает, и эта неожиданная грубость от него, всегда аккуратного, дает почву для взрыва столь ярких бутонов фантазий, что послушно замираю, больше не провоцируя. Что будет дальше? Каким сексом занимается Данияр Аминов? Он тоже тормозит, тяжело дышит. Видимо, решается.

— Ты взвешиваешь за и против, пока твое каменное... напряжение (которое сложно игнорировать) вжимается в мою горячую промежность?

— Твой рот никогда не помогает мне одуматься.

Плавлюсь в самых завораживающих глазах на свете.

— Ты как вирус, Карина, — серьезнеет он, а я улыбаюсь, потому что из его уст это комплимент. — Занимаюсь делами, но думаю о тебе. Снова и снова. Ты в каждой клетке.

— Я в каждой твоей клетке, — шепчу. — А ты в каждой моей.

— Сделаем это?

Ох.

— Да. Давай.

Мы сделаем это сейчас.

— Ты можешь подумать. Я подожду. Сколько нужно.

— Уже подумала, — перебиваю.

— И потом я буду рядом.

— Я знаю.

Знаю, что не любишь, но и не обидишь специально. Этого будет достаточно.

— Сделаем это, Данияр Рамильевич. Иначе взорвемся.

Его нетерпеливые поцелуи оставляют влажные следы на шее и ключицах, Дан приподнимает меня повыше и утыкается в ложбинку груди. Целует неаккуратно, куда попадает, ведет языком, покалывает щетиной, отчего вершины невыносимо печет.

Все происходит быстро, я едва успеваю осознавать.

— Презервативы есть в спальне, — констатирует. — Я отнесу тебя, если ты все еще... — его заминка, словно укол в сердце, заставляющий в очередной раз замереть, вцепившись в него намертво. Мой, — не против?

— Не против.

Туда он и направляется. Что в общем-то логично.

А меня, словно прохладной водой, окатывает осознание. О нет.

— Не совсем. Стой. Они в кухне.

Не понимает или не слышит, и мне приходится повторить.

— Что? Почему?

— Это был... эксперимент. Забудь. Отпусти и я принесу. Иди в пока спальню.

Если бы он хотя бы иногда меня слушался!

До кухни ближе, буквально два шага, и вот мы тут. Данияр опускает меня на ноги, смотрит на композицию: огурец, пачка презервативов, рулетка и два мандарина.

— Я даже не буду спрашивать, — произносит, нахмурившись.

— Хотела нарисовать натюрморт, — поспешно проявляю инициативу. Но какой же невыносимый ужас.

Хватаю огурчик, откусываю, начинаю жевать. Данияр качает головой и моет руки. С оттопыренной ширинкой выглядит одновременно угрожающим и привлекательным.

Ладно, стоит признать, он давно в моих глазах выглядит привлекательным. Что бы ни делал.

— Если ты уйдешь, я не обижусь.

— Вряд ли я оставлю тебя сейчас одну.

И в подтверждение слов стягивает футболку одним быстрым движением. Огурец падает на пол.

— Я бываю несколько эксцентричной. И я тебя не ждала!! Надо писать эсэмэску!

— Главное, что ты не ждала другого.

— Что? — мгновенно теряюсь. — Ты же шутишь? — мямлю. Он что, правда переживает по этому поводу? — У меня же теперь есть муж.

Эти простые слова действуют неожиданным образом: Дан тут же оказывается рядом, подхватывает на руки и усаживает на островок, и я, умирая от счастья, наконец-то ласкаю его гладкую кожу, куда могу дотянуться. Как же он любит? Нежно гладить или щипать, слегка царапать или можно даже прикусить? Хочется подарить удовольствие, но в первый раз сложно проявлять инициативу.

Мы обнимаемся, как во сне.

Да, ночью все так