Путешественник - Е. Юань

ниточки, он заставил Сеньора скрупулезно вывернуть все карманы. Улов составил 325 фунтов, 16 сулей и 8 пенсов наличными, среди которых тускло поблескивали тринадцать золотых монет.

И больше ни гроша. Видимо, из-за необходимости то и дело оборачиваться бесплотным «Мстительным духом», пиратский владыка благоразумно не таскал на себе лишний скарб.

«Какая нищета… Целый пиратский адмирал, а за душой лишь один мистический артефакт? Всё остальное ушло в общак Школы Розы да на вооружение рядовых головорезов?» Клейн на полном серьезе принялся взвешивать, а не сбыть ли ему самого «Адмирала Крови» через подпольные каналы в обмен на звонкую монету.

В одном лишь Королевстве Лоэн за эту голову отваливали баснословные 42 000 фунтов!

'Увы, стрясти куш с лоэнских властей — затея дохлая. Что ищейки Церкви Повелителя Бурь, что армейские чины с превеликим удовольствием ухватятся за эту ниточку, дабы сцапать того самого Германа Воробья, устроившего кровавую бойню среди полубогов. Они землю рыть будут, вынюхивая ложу за моей спиной. Никаких денег я не увижу, а если и предложат — это стопроцентный капкан…

'Та же песня и с правительствами да Церквями других держав. Мысли у них сходятся, разве что обставят всё чуть деликатнее. Соваться за наградой — значит добровольно лезть в петлю…

«Да и пороть горячку ни к чему. Вот надумаю сменить куклу, тогда и пущу Сеньора в расход. В конце концов, статус марионетки ни на йоту не умалит ни его громкого имени, ни ценности…» — усмирив меркантильные порывы, Клейн перевел тяжелый взгляд на серебряную цепь с кулоном в виде древней монеты.

Прибегнув к искусству прорицания, сыщик в общих чертах выудил истоки и суть этого артефакта:

Реликвия брала свое начало от мастера пятой Последовательности из Школы Жизни, носящего титул «Победитель». Когда этот бедолага испустил дух от рук полубога Школы Розы, его Потусторонняя характеристика вкупе с остаточным сознанием намертво въелись в самую заурядную серебряную цепочку, что висела у него на шее, выковав мистический артефакт.

А вот с какой стати столь высокоранговый маг таскал на себе эту копеечную побрякушку — гадание так и не прояснило. Утекло слишком много воды, да и сама вещь изрядно пропиталась скверной, наглухо отсекая любые откровения.

Диковинка таила в себе два дара. Первый — пассивное притяжение фортуны: в житейской суете владельцу то и дело улыбалась удача, любые начинания играючи венчались успехом, а в час фатальной, смертоносной угрозы судьба щедро подкидывала самые немыслимые, театральные спасения. Впрочем, этот спасительный ореол держался от силы десять минут.

Второй талант носил агрессивный характер: позволял обрушивать на врагов черную полосу неудач. И в быту, и в пылу кровавой сечи мишень неминуемо терпела крах из-за самых ничтожных, абсурдных мелочей.

Увы, за всё приходилось платить. Побочный эффект ожерелья зиждился на железобетонном законе равновесия фортуны. За каждым сказочным везением по пятам следовала столь же чудовищная беда. И чем слаще была улыбка удачи, тем больнее бил бич рока. От хозяина требовалась запредельная, параноидальная бдительность, чтобы виртуозно лавировать между этими гранями. Иначе он рисковал отправиться на тот свет самым нелепым, комичным образом, да еще и прихватить с собой случайных зевак.

Обыденные, житейские подарки судьбы аукались бумерангом примерно через месяц. И плевать, носил ли ты артефакт в тот момент или нет — черная полоса настигала неизбежно. Благо, эта порча рассасывалась плавно, не тая в себе мгновенной, летальной угрозы.

А вот боевая фортуна взимала долг ровно через десять минут, обрушиваясь на владельца таким же сокрушительным, беспощадным откатом.

«Что ни говори, а вещица весьма добротная. Вот только лично мне от нее проку мало. Если уж сам „Парламентарий Судьбы“ Ричард обломал зубы о мою карму… Пусть пока болтается в кармане, вреда от нее никакого. А при случае сбуду с молотка, дабы раскидаться с долгами перед госпожой посланницей… Ей ведь вынь да положь золотые монеты, а у меня на руках одни лишь бумажные фунты. Прокрутить десять тысяч через банки или легальные биржи — затея самоубийственная. Видать, придется раздробить сумму и раскидать задачу по участникам Клуба Таро…» — молниеносно выстроив план, Клейн без долгих раздумий окрестил ожерелье:

«Весы Фортуны»!

Разобравшись с этим, он вновь перевел тяжелый взгляд на покорно застывшего Сеньора, намереваясь дотошно препарировать арсенал этого «Мстительного духа».

Насильственная одержимость и ментальный контроль, леденящий душу визг, телепортация сквозь зазеркалье, беспрепятственное прохождение сквозь стены, магия Смерти и абсолютная невидимость для подавляющего большинства магов низших и средних эшелонов… Клейн скрупулезно тестировал каждый фокус, сопоставляя их с лекциями Шарон и Марича, а также с собственным недавним, кровавым боевым опытом.

Надолго он задерживаться не стал. Юноша всерьез опасался, что свеча в материальном мире вот-вот догорит, а погруженная во мрак пещера для его нынешней, обостренной никтофобии была сущим кошмаром.

Сноровисто выудив бумажного человечка из кучи хлама, Клейн вплел в него толику мощи серой мглы вкупе со статусом аркана «Темного Императора», выковав из картонки безупречного «ангела» для защиты от прорицаний.

Бумажный ангел молниеносно раскинул крылья, наглухо спеленав золотую монету, в чьем тусклом блеске теперь томился силуэт Сеньора.

Покончив с этим, Клейн переправил золотую монету, медный свисток Азика, «Похоронный звон», саквояж и прочие пожитки обратно в реальность. А вот «Ползучий голод», которому пока не светила свежая плоть, и «Дневник путешествий Гросселя», который юноша таскал при себе слишком долго и рисковал быть им сожранным, благоразумно остались пылиться в чертогах над серым туманом.

Вынырнув в пещере, Клейн торопливо засунул золотую монету вместе с медным свистком в железный портсигар и наглухо запечатал его Стеной Духовности.

Педантично зачистив следы ритуала и облачившись в безупречный костюм, он подхватил багаж и зашагал вдоль береговой линии. Вскоре, добравшись до обитаемых мест, сыщик с удивлением обнаружил, что вывалился аккурат неподалеку от порта Притц.

Мчаться прямиком в Баклунд парень не стал. Виртуозно сменив личину, он сел на паровоз, держащий курс на Коннаут, что в заливе Диси, намереваясь заложить изрядный крюк и в очередной раз перекроить свою личность.

…………

Порт Банси.

Элджер Уилсон, купаясь в лучах полуденного солнца, безмолвно созерцал этот стертый с лица земли город.

Перед его взором предстали обращенные в пыль дома, зияющие глубокие борозды в земле и сплошные, уродливые шрамы от беспощадного огня.

Эта картина тотального разрушения тянулась в самые недра острова, где даже горные пики не выдержали удара, обвалившись вниз.

Инквизиторов Церкви Повелителя Бурь в округе не наблюдалось: сторожить здесь было банально нечего, а о восстановлении гавани пока не шло и речи.

Спрыгнув с палубы «Мстителя Лазури», Элджер