Правда, всегда - Нора Томас

независимо от того, к какой организации ты принадлежишь. Он нанимает отличных механиков, вне зависимости от того, из какой семьи они происходят. Я работаю в сфере информационных технологий. Использую имя Ли, и большинство думает, что я парень. В этом, собственно, и была вся задумка. Я работаю из своей квартиры в центре города, и никто даже не догадывается, что я та самая девочка, которую когда-то украли с этих улиц, теперь живет здесь и охотится на тех же самых ублюдков, которые по ним разгуливают и смеют охотиться на маленьких девочек. Анни, самая младшая, ей девятнадцать, и она сейчас учится в Принстоне. Она на программе довузовской медицины и мечтает стать хирургом. И у нее все получится — она у нас гениальная.

— Ладно, но я хочу официально заявить, что эта идея — отстой.

— Принято, но мне двадцать два, Анни, я сама могу принимать решения, — фыркнула я, выдохнув с досады.

— Я знаю. Именно поэтому я пока и не сдаю тебя. Но что ты будешь делать, если тебя узнают? — Голос Аннализы звучал тихо, почти испуганно. Она всегда была самой застенчивой из нас.

— Никто не узнает, прошло пятнадцать лет, да и вообще, это просто невозможно.

Стук в дверь говорит мне, что Джейкоб уже здесь.

— Анни, Джейкоб пришел. Я позвоню тебе завтра, хорошо? Я тебя люблю.

Я отключаюсь, как только она успевает прошептать в ответ свое «Я тебя тоже люблю». Распахнув дверь, я улыбаюсь, встречая Джейкоба. Он бросает на меня один взгляд и, как настоящий старший брат, бурчит:

— Нет, Ли. Иди переоденься.

Он проходит мимо меня, словно у себя дома, и направляется прямиком на кухню.

— Ну, и тебе приветик, Джейкоб Эммет. Я просто в восторге от того, что сегодня вечером меня сопровождаешь именно ты, а не Дитер, — в голосе у меня капает сарказм.

Он тут же выглядит так, будто его пристыдили.

— Прости, Ли. Я просто на взводе. Киран с Феникс, конечно, нормальные, но мне все равно неспокойно. Особенно из-за Деклана.

— Все будет нормально. Никто меня не узнает. А даже если и узнает? — Я смотрю на него, ожидая тот самый ответ, который мы слышали уже тысячу раз.

— Отрицай до конца. И это даже не ложь. Ты моя сестра.

Улыбка тронула мои губы, потому что он прав.

— Я знаю, Джейкоб, но пообещай, что не выйдешь из себя. Я просто хочу увидеться с Никс и поздравить ее. Может быть, посмотреть, как она танцует с мужем. Мы столько пережили... Она заслуживает этот день.

— Ты же знаешь, Папа бы никогда тебе в этом не отказал. Он бы просто пошел с тобой.

— Знаю. Но если там вдруг окажется Тео Росси, я не хочу провоцировать ничего такого в день свадьбы Феникс. Это их день. Я просто хочу посмотреть.

— От этого не становится легче. Пожалуйста, зайди сюда и прими их перед тем, как мы уйдем.

В голосе Джейкоба звучит нетерпение, хоть он и старается говорить мягко. Я захожу на кухню, протягиваю руку и беру таблетки, которые он мне дает. Его почти ледяные голубые глаза внимательно следят за тем, как я закидываю в рот половину. Я беру из его рук бутылку с водой и глотаю таблетки, после чего повторяю то же самое со второй половиной.

— Спасибо.

Кивнув мне, Джейкоб протягивает мой черный бушлат, чтобы я надела его.

— Конечно, Kostbarkeit1.

Сокровище, так папа и братья всегда называли меня и Анни.

— Ладно, давай просто покончим с этим. Дитер сказал, что будет на связи после работы, если вдруг понадобится.

— Нам не нужен Дитер! — мой возмущенный голос тонет в пустоте, пока Джейкоб ведет меня к выходу из квартиры.

Остановившись на секунду и внимательно посмотрев на него, я понимаю, что сегодня он действительно постарался со своим внешним видом. Он никогда не одевается неряшливо, но большую часть времени проводит за стойкой бара, разливая выпивку. Его обычная форма — это джинсы и лонгслив или футболки. Но сегодня на нем черные классические брюки и черная рубашка на пуговицах, а галстук точно такого же бордового оттенка, как и мое платье. Без сомнений, эту деталь добавила в образ наша младшая сестра.

Он и Дитер выше меня на семнадцать с половиной сантиметров, а мой рост — сто семьдесят три. Они не выглядят как громадины, не такие массивные, как большинство мужчин из семьи Бирнов, которые будто бы проводят все свое время в спортзале. Их телосложение скорее напоминает не игроков в американский футбол, а профессиональных пловцов. Волосы у Джейкоба темно-каштановые, примерно два с половиной сантиметра длиной, а у Дитера — достаточно длинные, чтобы он мог каждый день собирать их в небрежный пучок на затылке.

Он ведет меня к лифту, а потом вниз, в гараж. Подходит к своему черному Escalade, открывает пассажирскую дверь и ждет, пока я не устроюсь внутри, только после этого захлопывает дверь и обходит капот с другой стороны. Сев за руль, он встряхивает руками, прокручивает шею и, посмотрев на меня, говорит:

— Ладно, поехали.

* * *

Когда мы подъехали к посту охранника у въезда на территорию поместья Бирнов, у меня вспотели ладони. Охранник заглянул внутрь машины, проверил наше приглашение, а потом махнул рукой, давая проехать. Пока мы ехали по длинной подъездной дороге, я начала теребить подол платья. Сердце бешено заколотилось, дыхание сбилось и стало прерывистым. Ладони стали липкими, и меня внезапно подтошнило.

— Эй, дыши. Если ты собираешься так паниковать, то мы разворачиваемся.

— Нет, нет. Мы уже приехали, все нормально. Просто не отходи от меня, хорошо? — Я умоляю его глазами. Мне нужно почувствовать тепло и безопасность дома, моего настоящего дома, где мои родители и братья с сестрами, и где все спокойно. А не это поле боя, на которое мы сейчас вот-вот ступим.

— Ладно. Только скажи, и мы уезжаем. — Он отвечает, открывает дверь и выходит из машины.

Я знаю, что должна делать дальше. Папа сказал предельно четко: «Жди, пока мы не очистим территорию, Kostbarkeit. Только тогда ты можешь выходить из машины.»

Поэтому я сижу и жду, пока Джейкоб не откроет дверь и не поможет мне выйти. Он мягко кладет ладонь мне на спину и ведет в сторону заднего двора.

Церемония вот-вот начнется, поэтому мы находим место в центре толпы, рядом с людьми, которые выглядят как деловые партнеры, чтобы не выделяться. Киран стоит в начале прохода, такой высокий и сильный, а рядом с ним выстроились его братья. Он выглядит таким крепким,