Правда, всегда - Нора Томас

я уже зависима от того, как каждый раз загораются его глаза, когда я называю его «сэр».

Мак накрывает мои губы своими и осторожно опускается на меня. Одна его рука обхватывает мою шею сбоку, а вторая удерживает вес его тела, не давая мне почувствовать тяжесть. Его язык проникает в мой рот, задевая мой, провоцируя меня на ответную игру. Уговаривать меня не нужно, я вкладываю в этот поцелуй все, на что только способно мое наполовину замерзшее тело.

Пока наши языки переплетаются, а его бедра наваливаются на меня, прижимая к матрасу, рука, что была на шее, медленно скользит вниз по моему телу. Большой и указательный пальцы зажимают мой уже напряженный сосок, играют с ним, пока он не решает сменить сторону. Все это время его губы не отрываются от моих.

Я резко втягиваю воздух, когда его рука опускается к верхней части моей щелки, и он тут же переключается с моих губ на шею. Сначала он прикусывает кожу, а потом слизывает жжение от укуса, в то время как подушечка его пальца медленно водит кругами по моему клитору. Его пальцы постепенно скользят ниже, к самому входу. Я насквозь мокрая, и знаю, что это его заводит, особенно когда чувствую, как тупой, напряженный кончик его твердого члена упирается мне в бедро. Он медленно вводит в меня один палец, потом второй, а затем сгибает их и начинает ласкать ту точку, которую только он и находил. Я громко стону от того, как он потирает мою точку G.

— Тебе нравится, детка? — ухмыляется он мне в шею, не прекращая мучительно сладкую пытку.

— Да, сэр, — выдыхаю я, задыхаясь.

Голова Мака поднимается, и он поднимает одну бровь, прежде чем я успеваю заметить, как в его глазах вспыхивает огонь.

— Новое правило. Ты будешь называть меня «сэр» только в спальне. Ясно?

Жар мгновенно разливается у меня внизу живота, и я с энтузиазмом киваю. В следующую секунду его рука шлепает меня по бедру, чуть сбоку по попе. Я взвизгиваю от неожиданности и тут же сверлю его взглядом. Было больно.

— Я задал тебе вопрос, Лелони, — его низкий голос вибрирует по комнате, и у меня будто ток пробегает по позвоночнику. Его пальцы снова начинают ласкать меня изнутри.

— Если ты не собираешься отвечать, все закончится.

Вот дерьмо. Я не хочу, чтобы он останавливался, поэтому выталкиваю слова сквозь губы, хотя единственное, чего я хочу, так это раствориться в ощущениях.

— Да, сэр.

— Вот же ты хорошая, блядь, девочка.

Я будто расцветаю от его похвалы, особенно когда его большой палец находит мой клитор и начинает работать с ним, а остальные пальцы продолжают доводить меня изнутри. Мои руки тянутся к поясу его боксеров и стаскивают их вниз.

— Пожалуйста… Мне нужно. Я тебя хочу. Сэр, прошу, трахни меня.

Дикий взгляд на лице Мака, вместе с тем, как он касается меня именно так, как нужно, вызывают у меня такой выброс возбуждения, что его рука тут же становится мокрой, а моя киска начинает пульсировать вокруг его пальцев. Я почти уверена, что еще не перестала кончать, когда он вынимает руку. Я даже не успеваю как следует застонать в ответ на это, как он уже входит в меня.

Блядь, как же охуенно чувствуется его член.

— Квилл, только не вздумай останавливаться. С тобой так хорошо.

Рука Мака тут же накрывает мне рот, а в его глазах вспыхивает паника, хоть и вполсилы.

— Детка, я обожаю слушать, как ты орешь от того, как я тебя трахаю… но, боюсь, ни один из наших братьев не захочет проснуться от этой маленькой, эээ, подробности.

Блин! Я совсем забыла, что они здесь.

— Так вот, ты сейчас будешь хорошей девочкой и позволишь мне трахать тебя так, чтобы меня не убили. Не пойми неправильно, охуенный способ умереть, конечно… но я бы предпочел, чтобы это случилось не сегодня.

Он подмигивает и начинает медленно двигаться во мне.

Он даже не понимает, насколько он офигенно чувствуется. Я не могу молчать во время всего этого. Он, блядь, вообще с ума сошел.

Я беру его большую руку и кладу себе на рот, кивая ему.

Он наращивает темп до безжалостного, и мои стоны глушатся его ладонью. С каждым толчком его таз прижимается к моему клитору, унося меня все выше и выше, пока он не склоняется к самому моему уху и не шепчет тем самым, чертовски сладким голосом.

— Кончи для меня, моя хорошая маленькая шлюшка.

Этого хватает, и я срываюсь в пустоту, теряя контроль. Мак следует за мной, его лицо зарывается в мою шею, и он, прикусывая кожу, простонал мое имя.

Сейчас я слишком вымотана, чтобы вспоминать, из-за чего вообще проснулась посреди ночи. Мне больше не холодно. Теперь мне просто достаточно тепло, чтобы отключиться. Глаза закрываются, и сквозь полусон я ощущаю, как Мак осторожно вытирает меня теплой влажной салфеткой. Я позволяю сну унести меня. Он вернулся. И он — мой. Никто больше нас не разлучит.

* * *

Мак

На следующее утро я просыпаюсь рядом с Ли, которая все еще спит. Ее волосы растрепались так, что теперь больше всего похожи на птичье гнездо. Красивое, конечно, но все же гнездо. Осторожно беру две подушки и подкладываю их на свое место, чтобы ей казалось, будто я все еще рядом. Но оставаться в постели больше нет смысла. Будильник звенит, а это значит, что пора приготовить ее лекарства и помолиться хоть какому-нибудь высшему существу, чтобы мы вчера ночью не разбудили ее брата.

Я вытаскиваю из сумки, которую притащил сюда прошлой ночью, черные спортивные штаны и быстро натягиваю их, а потом накидываю серое худи. На секунду замираю, чтобы окончательно проснуться и просто посмотреть, как спит этот идеальный ангел. И я не могу не улыбнуться. Она поправится. У нас впереди целая жизнь, и чтобы прожить ее как надо, мы оба должны быть самыми здоровыми версиями самих себя. Запускаю руку обратно в сумку, копаюсь там несколько секунд, вспоминаю, зачем полез, и вытаскиваю то, что нужно.

Там нет алкоголя. Потому что я больше не пью. Некоторые привычки не отпускают так быстро, и у меня такое чувство, что именно от этой мне придется отходить не пару месяцев, а куда дольше.

Тихо выскальзываю в коридор и закрываю за собой дверь, плотно зажмурив глаза, чтобы услышать, не начнет ли она ворочаться. Когда все остается тихо, я победно вскидываю кулак, но едва разворачиваюсь, как оказываюсь