Соленый раф для влюбленных - Виктория Арана

ним. Потому что любовь в моей груди никуда не делась, зато она смогла потеснить страхи, не дававшие мне свободно дышать.

Многое стало неважным. Даже Москва потеряла львиную долю ужаса в моих глазах. Я поняла, что воспринимала ее через призму родительского мнения, а сама понятия не имела, как отношусь к ней на самом деле.

Слова Андрея перед тем, как мы попрощались, постоянно всплывали в моей памяти. Я боялась, что все время буду ждать его и грызть себя ревностью и переживаниями. А он считал, что вместо этого я буду заниматься самореализацией.

Тогда я чуть не засмеялась от этих слов. Но потом подумала: я ведь и правда растворилась в Андрее и сильно затормозила, перестав тренироваться по графику. Я отодвинула свою мечту, поставив главным приоритетом его вместо себя. Если бы я этого не сделала, все было бы намного лучше.

Да, все равно сложно. Он бы не перестал от этого быть артистом и не освободился бы от графика, установленного лейблом. И творческие порывы никуда бы не делись, как и все остальное. Но это часть его личности, с которой ужиться не так уж и сложно. Сложнее было разобраться: именно мои заморочки все испортили и лишили нас шанса на развитие? Или у нас действительно не было будущего?

Утром я нашла маму на кухне за чашкой кофе. Во многом именно из-за ее любви к этому напитку я решилась пойти учиться на бариста. У меня самой до сих пор не было никакого желания притрагиваться к этому напитку. Слишком сильно ассоциировался с Андреем. Я отогнала мысли о нем, боясь в очередной раз струсить. Мама улыбнулась мне и похлопала по сиденью стула рядом, приглашая сесть.

Они недавно сделали косметический ремонт. Квартира стала современнее, светлее и уютнее. Я радовалась, что у родителей все хорошо. Что их жизнь не остановилась после моего отъезда, хотя раньше мама угрожала именно этим, пытаясь убедить меня остаться.

– Ты вроде повеселела. Отходишь потихоньку? – спросила она осторожно, пододвигая ко мне тарелку с бутербродами.

Я улыбнулась. Мама никогда не переставала заботиться обо мне. Это и умиляло, и душило одновременно.

– Можно сказать, уже отошла. Знаешь, я вдруг поняла, что могу быть счастливой и без него. Когда-нибудь попозже.

В ее глазах промелькнуло облегчение.

– Это правда. Любовь, конечно, просто так не проходит. Но это не значит, что жизнь кончена. До того, как встретить твоего папу, я много лет страдала по своей первой любви. Это было сложно, но я справилась. И у тебя все получится.

Я серьезно посмотрела на нее. Время для разговора пришло.

– Но я не хочу страдать, мама.

– Вряд ли по-другому ты сможешь прожить эти чувства и отпустить их, – ответила она тихо.

Разумеется, мама права. При условии, что я не хочу попытаться все исправить. А это не так.

– Ты не поняла меня. – Я подвинулась ближе к ней на случай, если придется успокаивать.

– Хочешь сказать, что решила вернуться к нему?

У нее все краски сошли с лица. Мама прекрасно понимала, что означает подобное решение. Я кивнула.

– Ну… Для начала хочу попробовать наладить общение. Моя жизнь и до встречи с ним была полноценной, но после все изменилось. Я поняла, что может быть иначе. Еще лучше. Ярче. Понимаешь?

Мама запаниковала. Пальцы задрожали, поэтому она сильнее вцепилась ими в кружку. Глаза метнулись к двери: мама хотела, чтобы пришел папа. Она всегда так делала, когда боялась не справиться со мной самостоятельно.

– Доченька, это любовь. Поэтому ты и считаешь, что с ним лучше, чем без него. Но на самом деле все намного проще. С другим парнем, который подойдет тебе больше, ты испытаешь то же самое.

– Но мне нравится именно это лучше, – продолжила я упрямо. – И я не хочу отказываться от любви всей жизни из-за страхов, которые мне привили другие.

Мама совсем побледнела. Пришлось взять ее за руку. Я не хотела, чтобы она чувствовала себя плохо из-за того, что дочь повзрослела. Разумеется, волноваться она все равно будет. Но я должна была донести до нее главное: я не обвиняю их. И никогда не буду.

– Мамочка, пойми меня, пожалуйста. Я изначально не хотела идти по этому пути. Вы не отпустили меня дальше Тюмени, не позволили выбрать специальность своей мечты. Волновались из-за Андрея, посчитав, что он вскружит мне голову, и я все брошу из-за него. Но ведь дело все это время было в другом.

У нее задрожали губы. Мама положила свою вторую ладонь поверх моей. Хотелось встать и обнять ее изо всех сил. К сожалению, в таком случае договорить не получится. А нам это жизненно необходимо.

– Как это в другом? Доченька, ты же еще совсем молоденькая, не понимаешь, насколько жизнь бывает жестока. Мы же о тебе заботимся! А о нас ты подумала? Как нам жить, если ты будешь далеко?

Вот оно. Мама призналась в главном. На самом деле они боялись не за меня, а за себя. Рита говорила об этом неоднократно даже без своих раскладов. Но из-за того, что многим родителям было крайне сложно попрощаться со своими детьми, она заметила это раньше меня.

– Все именно так, мама. Вы больше боитесь, что мы будем реже видеться. Но это в любом случае неизбежно. Рано или поздно у меня появится семья, свои дети, и я уже не смогу бывать у вас часто. И вы не сможете приезжать ко мне, когда вздумается. Потому что это уже будет вопросом комфорта нескольких человек.

– Мне спокойнее оттого, что я чувствую: ты недалеко, – прошептала она.

– Мама. – Я грустно улыбнулась. – Спасибо, что переживаешь за меня. Я ценю каждый миг, когда ты думаешь обо мне и заботишься. Но я, честно говоря, несчастна из-за учебы. Я не буду работать по специальности. Так зачем я трачу время? Ради вашего спокойствия?

– Ты слишком юна. Через пару лет ты поймешь, почему это необходимо.

– Нет, мама. Это ты так считаешь. В реальности дела обстоят иначе. Ты можешь меня выслушать и не перебивать? Или отложим разговор на потом?

Поджав губы, она кивнула. Мы проговорили на кухне несколько часов. Проснулся папа и присоединился к нам. Он не сразу включился, но в итоге признал, что они переборщили. Причем, раньше мамы.

Я говорила и говорила, рассказывала, как чувствовала себя во время занятий с девочками. Будто находилась на своем месте. И насколько сложно шла учеба в университете, потому что я занималась из-под палки.

– Ладно, хорошо. Ты права. Мы ошибались, когда настаивали на поступлении именно туда. – Мама вздохнула и подперла голову рукой. – И чего ты хочешь? Другой специальности? Города? Чего, доченька?

– Свободы.

– Разве ты в клетке? – Папа нахмурился.

– Да. Потому что я