Соленый раф для влюбленных - Виктория Арана

всегда боюсь вас разочаровать, – сказала я на выдохе.

Это прозвучало. Я так боялась признаться, но мир не разверзся. Метеорит не упал, потопа не случилось, никто не уехал на скорой. Мама держала папу за руку и пыталась принять все, что мы успели обсудить. В итоге сошлись на том, что они напортачили, когда ограничили меня, посчитав слишком молодой и неопытной для принятия самостоятельных решений.

– Итак. Ты все-таки хочешь перевестись на творческое направление. А дальше? В какой город поедешь?

– Это уже не от меня зависит.

Новость, что я хочу снова поговорить с Андреем, но на этот раз о другом, сильно расстроила маму. Я понимала ее. Москва – почти другая Вселенная. Они запугивали меня ей с самого детства, боясь что я решу уехать туда, как многие соседские дети.

Эти истории будоражили их сильнее прочего. Ребенок вырос, собрал вещи и уехал за тысячи километров. Для родителей, зависимых от своего чада, это трагедия. Соседи чуть ли не скорбели по отпрыскам, а мои родители, глядя на это, перенимали на себя чужой опыт.

Боясь когда-нибудь пережить подобное, они промывали мне мозги, пугали и говорили: главное, быть где-то рядом со своей семьей. Они ни в чем не ошибались. Семья – самое важное, что может построить человек. Только вот детей нужно отпускать из гнезда, когда они готовы. Чтобы никто не сломал крылья.

Пока что до решения о переезде далеко. Но я не отрицала, что такое вполне может произойти в ближайший год. Или раньше. Возможно, позже. Мы ведь еще не говорили с Андреем. Я лишь обсудила с родителями все, что меня тревожило. Но это самый сложный шаг из всех, что мне нужно сделать.

– Ты точно понимаешь, на что похожа жизнь с артистом? – уточнил папа, делая глоток из забытой мамой чашки.

Я кивнула. Прекрасно понимала. Только вот родители начали переживать слишком рано. После всего, что было, Андрей имел полное право послать меня куда подальше.

– Мы еще не говорили. Он легко может отказаться слушать меня. Зачем вы так рано начинаете переживать о том, что может не иметь смысла? Но я решила, что перед этим обязательно должна все обсудить с вами. Потому что люблю вас и не хочу разочаровывать. Вы очень мне дороги.

Мы возвращались к этой теме вплоть до моего отъезда. Мама и папа, преисполненные сомнениями, раз за разом возвращались к одним и тем же вопросам. Но в итоге все равно сказали, что обязательно поддержат меня, что бы я ни выбрала. И это было самым главным подарком на Новый год из полученных мной за всю жизнь.

– Ты же наша дочка. В этот раз мы примем любой твой выбор. Будет сложно, больно, но мы справимся. Честно. Главное, чтобы ты была счастлива, – сказал папа перед тем, как я села в междугородний автобус.

На глаза навернулись слезы. Думала, уже и не услышу самых важных слов.

– Люблю вас, – шепнула я, обнимая их обоих.

– И мы тебя любим, сильно-сильно. Ты наша дочь. Для нас нет никого важнее.

Они расцеловали меня в обе щеки, по которым из-за волнения потекли слезы. Я мечтала услышать эти слова. И теперь возвращалась домой не просто с желанием изменить свою жизнь, но еще и с поддержкой самых близких людей.

Глава 32

Соленый раф

По возвращению домой меня ждала тихая и чистая квартира. Пока я снимала куртку и ботинки, Маша прошла мимо меня в ванную и закинула свои носки в корзину для грязного белья. Сначала я думала, мне показалось. Уж не знаю, кто покусал ее в Новый год, но была этому рада.

Я чувствовала некоторое воодушевление. В душе появилась надежда, что все еще можно исправить. Но в одиночку вряд ли получится справиться со всем. Поэтому хорошо, что я на самом деле никогда не была одна.

Вместо того чтобы подчиниться судьбе, я решила действовать. Брать все в свои руки страшно, но необходимо. Переодевшись в домашнюю одежду, пошла стучаться в дверь единственного человека, способного помочь.

Песни Андрея, тихо игравшие в комнате, смолкли. Когда я только начинала отходить от расставания, Оля больше не носила при мне мерч и слушала музыку исключительно в наушниках на минимальной громкости. За что я была ей крайне благодарна.

– О, это ты? Уже вернулась! Все хорошо? – Взъерошенная Оля высунула голову из комнаты.

– Вернулась. – Я кивнула, а потом выпалила, пока не передумала: – Мне нужна твоя помощь.

Удивление в ее глазах читалось так же ясно, как то, что она готовилась к концерту. На полу комнаты лежали материалы для флешмоба. Во время выступлений фан-клуб всегда старался удивить Сомера в попытке выразить любовь к его музыке.

Оля впустила меня и закрыла дверь. Странно видеть на стене постеры из разных городов с лицом Андрея, но каждый сходил с ума так, как считал правильным.

Мы сели на сложенный диван, предварительно сдвинув кучу разноцветных ленточек вбок. Творческий беспорядок заряжал. Невооруженным взглядом было видно: Оля получает от происходящего колоссальное удовольствие.

– Что случилось? – спросила Оля напряженно.

В реакции не было ничего удивительного. Мы мало общались, а после того, как я привела в дом ее кумира, стали еще меньше. Я боялась сказать что-то лишнее, а она – показаться чересчур навязчивой.

– Я… я хочу сходить на концерт Андрея.

Ее глаза стали размером с блюдца. Я думала, такое бывает только в мультиках, но Оля смогла меня удивить.

– Серьезно? А… повод?

Она переживала за наши отношения больше, чем за свою учебу. Из-за нашего расставания Оля впервые пропустила занятия, потому что сильно расстроилась и не могла найти в себе сил подняться с дивана. Она желала своему кумиру счастья и скорбела из-за его разбитого сердца. Хотя и знала: в страданиях рождаются лучшие произведения.

Оля рассказала, как будет проходить концерт и что сможет с помощью девочек из фан-группы протолкнуть меня после выступления в гримерку. У них был отработанный план, который уже не единожды срабатывал.

Пока мы говорили, Оля объявила в чате фанаток общий сбор. Те поддержали ее идею, посчитав все это невероятно романтичным. Они отказались от планов вломиться в гримерку за фотками и автографами, чтобы мы могли поговорить.

Билет был куплен сразу после этого. Я не хотела стоять в первых рядах. Чтобы убедиться в своем желании поговорить и разбередить начавшие заживать раны, сначала нужно посмотреть на него издалека. Оля пообещала быть рядом от начала до конца, даже если я решу стоять на лестнице снаружи.

Ее слова сильно меня тронули. Я не ожидала такой поддержки от соседки.