Командор - Алла Белолипецкая

А отсюда до того места — около двух сотен вёрст. Не представляю, сколько потребуется времени, чтобы преодолеть их по пространству Сведенборга!

— Ультима Туле! — почти в один голос произнесли Скрябин и Талызин-первый.

В конце концов, оба они состояли когда-то в проекте «Ярополк».

— Сдаётся мне, — Николай поморщился, — это место до зарезу нужно тем, кто жаждет утвердить свою власть над миром. Ведь в Германии ещё в 1918 году возникло оккультное общество «Туле»!

Он перехватил недоверчивый взгляд Талызина-второго; тот явно не мог уверовать до конца в то, что отряд «Янус» прибыл сюда из реальности двадцатого века.

А знакомец Николая, звавшийся ранее капитаном госбезопасности Родионовым, произнес со своей обычной усмешечкой:

— Ну, сдаётся мне, я сумею раздобыть транспортное средство, при помощи коего мы быстро преодолеем здешние двести вёрст. Если, конечно, вы точно уверены в том, куда нужно ехать.

Скрябин заколебался. В предстоящей операции по вызволению цесаревича Александра из той башни, в которой ставил когда-то свои эксперименты Яков Брюс, Николай планировал задействовать и Талызина-первого. И намечена была эта операция уже на следующую ночь. Но, с другой стороны, разработанный план не предполагал его непременного участия. А отыскать пресловутую Ultima Thule — это было не просто заманчиво. Это означало бы — заполучить в свои руки такой козырь, который побьет практически любую карту их противников.

— Хорошо, — кивнул Николай, — поезжайте оба и удостоверьтесь во всем. Встретимся здесь же через два дня.

Пожалуй, бывший старший лейтенант госбезопасности и самому себе не признался бы в том, какая причина в действительности побудила его так легко отпустить Талызина-первого. Однако в глубине души он эту причину знал: ему меньше всего на свете хотелось, чтобы Талызин-Родионов оказался рядом с Ларой. Без участия которой в предстоящем деле им, увы, обойтись не удастся.

6

Доктор Леблан даже не попытался ничего произнести вслух. Ему казалось: губы его смерзлись. Так что издать хоть какой-нибудь звук ему вряд ли удалось бы.

Впрочем, в этом и не было необходимости. Зависший в воздухе чёрный дрозд наклонил и прижал свой кривоватый клюв ко лбу доктора — как будто для того, чтобы запечатлеть на его челе некий птичий поцелуй. Конец этого клюва оказался липким, как если бы демон объедался день и ночь кремовыми пирожными. И клюв этот моментально приклеился — но не только к коже на лбу некроманта. Демон Каим способен был теперь уловить все до единой его мысли.

И доктор начал давать ему инструкции. Главным в которых было даже не то, что Великому Стражу поручалось отправиться в Москву — занять место изгнанных оттуда предшественников. И даже не то, что Каим должен был нести охрану Сухаревой башни — попасть туда, равно как и в сам Первопрестольный град, ему не составило бы труда. Демоны способны перемещаться куда угодно в мгновение ока. Расстояний для них не существует. Так что инфернальному дрозду не потребовалось бы распахнутое окно, чтобы вылететь из Зимнего дворца. Путь свой он начал бы прямо отсюда, из подземелья.

Нет, главная часть указаний, которые получил вызванный Лебланом демон, состояла в ином. С этой минуты он, Франсуа Леблан, мог видеть и слышать всё то же самое, что и Каим. И доктор думал: когда бы не трудности вызывания этого существа, давно бы следовало такую процедуру проделать. Некромант ощущал: к достижению своей заветной цели он близок, как никогда ранее. И в обретении желаемого ему каким-то образом должен будет помочь узник Сухаревой башни: цесаревич Александр Павлович, чье гильотинирование на Красной площади должно было состояться через день. Месье Леблан имел о том надёжные сведения.

Единственное, чего он пока не мог понять: цесаревич поможет ему, если умрет, или — если останется жив?

Глава XIX

Подъемная сила

Август 1806 года

Москва

1

Лара знала, что уланский каптенармус раздобыл всё то, что было необходимо для предстоящей операции: комплекты формы, несколько сабель с латунными гардами и полдесятка кавалерийских карабинов. После чего отправился обратно: в расположение своей части. И, надо полагать, начисто позабыл о том, что происходило с ним ночью. Сама же Лариса — вместе с большинством других участников отряда «Янус» — вернулась в особняк князя Щербатова: в Копьёвский переулок. Там находились кареты, которые должны были им понадобиться. И Николай Скрябин решил: выдвигаться отряд будет именно из Копьёвского.

В то время, когда обмундирование и оружие, доставленные каптенармусом,переправляли в щербатовский дом, девушка уже спала в отведенной ей комнате. Николай сказал: она должна выспаться как следует до наступления ночи. А когда Лариса Рязанцева с постели поднялась, оделась и выглянула из своей комнаты в коридор, в особняке уже вовсю шли приготовления к тому, чему надлежало вскоре свершиться.

Девушка ощутила, как зачастило у неё сердце, и как пот выступил у неё на лбу. А ворот мужской сорочки, которую она пока ни на что не сменила, внезапно показался ей тугим, как резиновая петля. Та картина, которая ей предстала, если и походила на что-то, так это на военный лагерь перед самым началом сражения. По коридору, перетаскивая куда-то ружья и сабли, носились люди, уже переодевшиеся в красные мундиры наполеоновских улан; и сходство одних с другими усиливалось ещё и тем, что нынешние обитатели особняка переговаривались между собой именно по-французски.

Даже Булгаков, которого Лара увидела в дальнем конце коридора — и тот пытался что-то объяснить на французском языке стоявшему рядом с ним юноше. Впрочем, Михаил-то Афанасьевич в уланский мундир как раз не облачился: остался в штатском. Девушка знала: он не войдет в число участников ночной операции, поскольку должен будет развернуть здесь, в этом доме, что-то вроде лазарета — на всякий случай, как сказал Николай. Спокойно сказал. Даже невозмутимо. Однако у Ларисы Рязанцевой уже тогда тревожно заныло в желудке: впервые ей сделалось ясно, какую смертельно опасную авантюру затевает её жених. Однако не было никакой возможности идти на попятный. Вся Москва уже знала: на завтрашнее утро намечена казнь цесаревича Александра на Красной площади. Формально — его должны будут гильотинировать за организацию партизанского движения в Московской губернии. И к казни наследника российского престола якобы приговорили на закрытом заседании военно-полевого суда. Только требовались ли какие-либо формальные поводы французам, которые собственных короля и королеву обезглавили, не моргнув глазом?

«А ведь Николай так и не построил тот планер, о котором он говорил! — У Лары при этой мысли пронзило болью висок. — И как,