Похищение в «Калифорнийской комете» - Сэм Сэджман

— Признаться, я потрясён, — сказал дядя Нэт. — Никогда не думал, что однажды проедусь в таком шикарном вагоне. Редкая удача. Спасибо за приглашение.

— Дизайн я разрабатывал сам, — с гордостью сказал Реза. — У меня тут всё продумано. В коридоре вы видели четыре двери. Там находятся кухня, санузел, комната телохранителя дочери и комната самой дочери. А здесь у меня, так сказать, конференц-зал. Здесь будет проходить вторая часть нашей пресс-конференции.

— А разве мы все поместимся? — спросила Зола.

— Стол! — вдруг резко произнёс Реза.

Холл не сразу понял, что это была команда, и, лишь когда прозвучало «Вниз!» и ножка стола стала складываться, как подзорная труба, он догадался, что это было. Столешница опустилась вниз и полностью слилась с полом.

Хозяин пригласил гостей пройти чуть дальше, в торец вагона, и открыл дверь в другое помещение.

— Тут у меня небольшой бар. Панорамное остекление, хороший обзор, прекрасный вид на природу. Стекло, конечно, пуленепробиваемое. — Он постучал пальцем по стеклу и подождал, чтобы гости полностью насладились видом рельсов и шпал, монотонно убегающих вдаль. — Для отдыха здесь имеется диван, барная стойка, любые напитки к вашим услугам. Хотите посмотреть, что наверху?

Дядя и племянник дружно кивнули.

— Прошу!

Вслед за хозяином они поднялись на второй этаж, в помещение с горбатым стеклянным куполом наверху. Реза остановился возле низкой двуспальной кровати в японском стиле. Та была сделана из чёрного бамбука и застелена всем белым.

— Тут я сплю, — показал он рукой, — а там, в углу у меня ванная. Правда, нужно опять спуститься на первый этаж. Это по другой лестнице.

Но, чтобы дойти до другой лестницы, требовалось сначала обогнуть большой письменный стол с клавиатурой и двумя большими мониторами на нём.

Хол увидел сбоку диван, присел на него и стал смотреть через купол на небо, по которому плыли белые кучерявые облака.

— Потрясающе!

— Не то слово, — сказал дядя и присел рядом.

— Огест, а утром солнце тебе не мешает? — спросила Зола, примостившись на краешке стола. Она случайно задела мышь, отчего мониторы засветились. — Упс!

Реза быстро подошёл и выключил под столом компьютер.

— Обратите также внимание на автоматические жалюзи, — продолжил он. — Они тоже управляются голосом.

— Кто бы сомневался, — улыбнулась журналистка.

— Кстати, Харрисон, — Огест Реза неожиданно подошёл к Холу, — если ты очень любишь поезда, и любишь их так, как говорит твой дядя, тебе будет интересно взглянуть на одну вещь. Пойдёмте снова вниз.

По очереди они начали спускаться в конференц-зал.

— Нэт, хорошо, что ты взял с собой племянника, — улучив момент, шепнула дяде Зола.

Дядя промолчал, а Хол стал гадать, что бы это значило.

В конференц-зале стол уже вырастал из пола, как гриб. Рядом стоял Вуди. Он держал на весу поднос с коктейлями для взрослых и соком для Хола.

— Стол! — скомандовал Реза. — Раскройся!

Столешница разделилась на две части и разъехалась в стороны. Хол не верил своим глазам: внутри оказался детально воспроизведённый макет города со всеми его небоскрёбами, эстакадами, улицами и парками. А между зданий вилась игрушечная железная дорога. По ней носился современный скоростной поезд, похожий на серебристую змейку. На передней секции этого поезда мелким шрифтом было написано «Мари» и стояли цифры 70707.

— Боже, какая прэлесть! — Зола произнесла это «прэлесть» таким скучным голосом, что всем стало ясно: детские игрушки интересуют её меньше всего. — Нэт, давай лучше посмотрим на настоящую дорогу. — И, подсунув руку ему под локоть, она увлекла дядю в сторону бара, где они могли бы спокойно выпить свои коктейли.

Дядя Нэт ещё пару раз оглянулся на стол, но потом всё же покорился судьбе.

— Вот это да! — с восторгом сказал Хол, глядя на железную дорогу. — Вы сами это сделали?

— Я придумал, — ответил Реза, близко наклонившись к Холу. — Это моё представление о городе будущего, в котором не будет машин, сжигающих продукты нефтепереработки и поэтому не загрязняющих атмосферу. Взамен я предлагаю проект общественного транспорта, созданного на основе нового типа поездов…

— Папа не утомил тебя своим проектом?

Хол обернулся, в дверях стояла Марианна.

— Это Марианна, моя дочь, — представил её отец.

— Мы уже знакомы.

Марианна прошла мимо Вуди и взяла с подноса стакан с соком.

— Мари, ты же знаешь, это всё для тебя. — Огест Реза подошёл к дочери и погладил её по голове. — Кому, ты думаешь, это всё достанется, когда нас уже не будет?

— Ну, завёл свою старую песню, — фыркнула Марианна.

Вуди предложил Холу что-то зелёное.

— Что это? — понюхал Хол. — Пахнет какой-то травой.

— Это зелёный джус. Такой все пьют в Калифорнии.

Хол сделал маленький глоток, скривился и пить больше не стал.

— Ничего, привыкнешь, — рассмеялась Марианна.

— Мари, пригласи Хола к себе! Поиграйте там, — почти сразу послышался сухой, резкий голос Резы.

Марианна взглянула на отца, потом на Хола и нехотя ему кивнула:

— Пошли.

В коридоре она высказала свою обиду:

— «Идите поиграйте»… Пфф! Он всё время обращается со мной как с ребёнком!

— А мне показалось, он довольно приятный человек, — сказал Хол, идя вслед за Марианной к её комнате.

— Да, когда не увлечён одним из своих проектов. Он говорит, что я самое главное в его жизни, а сам отсылает меня почти на целый год в частную школу во Франции. И, даже когда я приезжаю на каникулы, он почти не замечает меня, будто я для него пустое место.

— Мне жаль, — сказал Хол.

— Да чего уж жалеть. — Марианна открыла дверь. — Хотя и мама тоже не лучше. Она работает в ООН и вечно мотается по всему свету, чтобы кого-нибудь там спасать. А меня вот спасать не надо, поэтому меня для неё тоже как будто нет. Раньше у нас была семья, мы всё время проводили вместе, праздники, пикники, но когда они развелись…

Марианна села на кровать. Её комната выглядела совершенно как детская, предназначенная для очень маленькой девочки. В ней всё было розовое: одеяла, подушки, на покрывале «плясали» розовые фламинго. Контрастом выделялись только личные вещи и одежда Марианны, говорившие всё же о её возрасте. И ещё она явно любила рисовать. На полках стояли сборники комиксов, на тумбочке лежала бумага и стояли карандашницы. В каждом таком стакане карандаши только одного оттенка: красного, синего, голубого — все цвета радуги.

— У тебя для каждого цвета свой стакан? — удивлённо спросил Хол.

— Да, — коротко бросила Марианна. — Погоди. Вот что я хотела тебе показать.

Она достала деревянный планшет для рисования с плотными белыми листами, прикреплёнными к нему сверху большим канцелярским зажимом. Верхний лист был заранее