Командор - Алла Белолипецкая

Давыденко же — следовало отдать ему должное — принял в расчёт, что на тех, кто караулил цесаревича Александра, были кирасы. Конечно, при стрельбе с близкого расстояния пистолетная пуля могла их пробить, однако Самсон рисковать явно не хотел. И сделал шесть подряд выстрелов, метя выбежавшим кирасирам по незащищённым рукам. Причём, судя по тому, как начали падать наземь вскинутые французами мушкетоны, ни разу не промазал.

И, отстрелявшись, Давыденко повернулся к Ларе — что-то коротко ей сказал. Но девушка только помотала головой. А потом указала рукой куда-то вниз.

Николай проследил, куда она смотрит, и у него на миг перехватило дыхание. Уланские форменные бриджи Самсона были красными, как и куртка. Разве что — с темно-синими лампасами. Из-за этого, да ещё — из-за слабого освещения, Скрябин и не уразумел сразу, что случилось. Но теперь, когда кровавое пятно на бедре Самсона расползлось так, что и лампасы захватило, Николай понял всё. Ему не померещилось давеча, что Давыденко промедлил, когда откатывался в сторону при падении подстреленного кирасира. Французский штык пропорол-таки Давыденко ногу. Бежать он не мог. А Лара не пожелала пуститься в бегство одна.Хотя её присутствие только усложняло всё: она становилась ещё одной потенциальной мишенью для французских солдат.

И,едва Скрябин подумал об этом, как из башни — с ружьями наперевес — высыпало ещё полдесятка охранников.

— На землю! Падайте! — закричал Николай так, что ему померещилось: он сорвал себе голосовые связки.

Моментально ему вспомнилась та девчонка на Моховой улице, которая должна была отнести гранату Талызину-второму. И будто воочию Скрябин увидел, как она падает лицом вниз, и как из её раскрывшегося короба выкатываются на мостовую румяные пирожки.

Но — нет: Самсон хоть и упал на землю, прикрывая собой Лару, однако сделал это раньше, чем новые кирасиры открыли стрельбу. Французам явно помешали их собственные подраненные товарищи, что толпились прямо за порогом. А один из стрелков ещё и запнулся о ноги того караульного, которого Давыденко приласкал штыком. Так что сам упал носом вниз — и, видно, не слишком удачно: не встал после этого.

Ещё двоих Николай тут же разоружил таким же манером, как и того, кто до этого целился в Лару. А двое оставшихся тут же отступили обратно в караульное помещение — вместе с теми, кого до этого подстрелил Давыденко. Так что — стрельба на время стихла, и Скрябин, переведя дух, собрался уже крикнуть Самсону и Ларе (Если горло не откажет…), чтобы те перебежками двигались к ним: к остаткам Земляного вала. И тут — посмотрел наверх. После чего дыхание у него перехватило во второй раз. Всё, что он смог — это просипеть, обращаясь к Мишке:

— Крикни Ларе и Самсону, чтоб бежали сюда — на получетвереньках! И прикрой их огнём, если что.

Сам же он только и мог, что смотреть, не отрываясь, на выбитое окно в третьем этаже башни. Туда, где на подоконник уже взгромоздился высокий светловолосый мужчина, с заметным трудом удерживавший на весу громоздкий предмет: развернутую китайскую ширму.

«Зря я беспокоился о том, что цесаревич не найдёт мою записку! — подумал Николай, а потом прибавил с очень неуместным мысленным смешком: — Надо было написать, чтобы он бумажку разжевал и проглотил — глядишь, и потратил бы на это лишние пять минут!..»

Впрочем,новоявленный командор Мальтийского ордена понимал: эти минуты ничего не решили бы. Не опуская взгляда, он всматривался сквозь тьму, едва подсвеченную лунным сияньем, в тот предмет, который цесаревич готовился выпустить из рук.

3

Лара услышала, как Миша Кедров их с Давыденко позвал. Но прежде, чем они поднялись на получетвереньки, она оторвала кружевную полосу от края своей шелковой мантильи и протянута Самсону:

— Перетяни себе ногу!

Глупо было бы говорить «вы», человеку, который прижимает тебя к земле всем своим телом.

Давыденко скатился с неё, в один момент наложил жгут, и девушка дала ему одну из шпилек, что скрепляли её прическу. Самсон закрутил шёлковую полосу, подсунул шпильку под неё и начал уже приподниматься, когда раздался залп — явно сделанный из двух мушкетонов одновременно. Пули ушли в землю справа и слева от Лары и Давыденко, и было просто чудом, что с такого расстояния в них не попали!

Тут же со стороны порушенного Земляного вала, где сейчас находились Николай и Миша, два раза раскатисто рявкнул «ТТ».И не имело значения,что этот пистолет будет запущен в серийное производство лишь через век с четвертью после того времени, в которое отряд «Янус» угодил. Пули ударили рядом с распахнутой дверью в караулку, но, похоже, никого не задели: ни криков боли, ни ругательств после выстрелов не раздалось. А Самсон уже поднимался на ноги — явно превозмогая боль, — и тянул Лару за собой:

— Скорее, скорее! У них не так много патронов — долго прикрывать нас они не смогут!

Они поднялись, и Самсон подхватил с земли один из тех мушкетонов, из которых охранники цесаревича так и не успели выстрелить. Опираясь на него, как на костыль, а свободной рукой сжимая ладонь Ларисы, он шустро поковылял туда, где их ждали Скрябин и Кедров. Девушка поспешила за Давыденко — пригибаясь к земле, как и он. И, сделав несколько шагов, посмотрела в сторону Земляного вала — удостовериться, что Николай видит их.

В первый момент ей показалось: зрение обманывает её. А потом Лара ощутила такое возмущение, что её даже волной жара окатило. Её жених даже и не думал смотреть на них с Самсоном: в их сторону глядел один только Миша, двумя руками сжимавший «ТТ», дуло которого было направлено на башню. Тогда как Николай,подняв голову, глазел куда-то вверх. Высоко вверх.

«Не на луну же он смотрит!» — мелькнуло у Лары в голове. Запрокинув лицо,она и сама поглядела туда же. И её обдало уже не жаром, а ледяной волной.

В том самом окне третьего этажа, где давеча исчезла прямоугольная тень, сейчас кто-то стоял, забравшись на подоконнике. Хотя — кого она пыталась обмануть? На подоконнике стоял не абстрактный кто-то, а тот самый человек, во имя спасения которого они и затеяли всю эту авантюру: цесаревич Александр Павлович. А перед цесаревичем… Вот тут Лара и в самом деле решила: глаза её подводят.

Она будто споткнулась обо что-то невидимое и застыла на месте, не отрывая взгляда от фантастического зрелища. Прямо у ног цесаревича, вровень с подоконником, на котором тот стоял, пари́ло в воздухе нечто, напоминавшие